Верность
Шрифт:
Разговор шёл о близком конце белой авантюры. Павловский рассказал о штурме Спасского укрепленного района – по сообщениям газет – и об отступлении «земской рати».
– А после Спасска где ещё беляки могут задержаться? – спросил рулевой старшина Орлов.
– Дело не в позиции, товарищ Орлов, – разъяснил комиссар, – а в боеспособности войск. Белобандиты сейчас деморализованы и бегут.
– Значит, к Новому году будем во Владивостоке?
– Возможно, и раньше…
В кубрик спустился Дутиков со свежим номером «Шанхай Дэйли ныос».
– Вот, товарищ комиссар, прочтите.
– Так вот, товарищи, оказывается, китайский флот уже больше года не получал жалованья, но, заметьте, не бастовал. Побудка, приборка, вахты. Всё как полагается. А в гражданской войне отказался участвовать, пока не заплатят всё сполна.
По кубрику, как стайка вспуганных воробьев, пронесся сдержанный смешок. Комиссар продолжал:
– Сумма накопилась большая, и никто из враждовавших генералов раскошеливаться не желал. Предпочитали обходиться без флота. Тогда китайский адмирал решил сам достать деньги. Узнав, что на днях из Чженьцзяна, есть тут поблизости такой порт на реке, повезут в Пекин таможенные сборы, он направил туда четыре крейсера. Высадили десант, окружили таможню, обезоружили охрану и изъяли деньги, точно по ведомостям оплаты и ещё за два года вперед. Оформили документы и ушли. Теперь у них в Нанкине свое флотское казначейство. Крейсера разошлись по портам – расплата с кредиторами, массовое увольнение на берег…
Кубрик содрогался от смеха.
– Вот это здорово начудили!
– Попробуй их возьми! У них пушки!
– Молодчага у них адмирал!
Когда шум немного утих, Павловский заключил:
– Однако уход китайских судов осложнил наше положение. Ходят слухи, что адмирал Старк намерен увести военные суда из Владивостока куда-то на юг. Каждый день возможно появление «Магнита» или какого-нибудь другого белогвардейского судна на здешнем рейде, рядом с нами. И, чем черт не шутит, может повториться история с «Жемчугом»…
– Рассказал бы ты нам, боцман, как был потоплен «Жемчуг», – попросил рулевой старшина, – ведь ты был на нём?
– Расскажите, Павел Алексеевич, – присоединился и комиссар, – я тоже слышал разное.
– Да что тут рассказывать? Был я тогда матросом второй статьи, второй год служил. С начала войны гонялись мы за «Эмденом» вместях с «Аскольдом», англицкими и японскими крейсерами. Угля брали поболе, даже кают-компанию засыпали. Но поймать не могли: хитрый на ём был командир. А наш барон Черкасов удумал в Пенанг зайти, котлы чистить. Порт беззащитный, батарей там не было. Сам ночевал на берегу, в гостинице. Жена всё за им ездила. Красавица. Куда мы, туда и она… Стояли мы без паров, машины разобранные. Только протрубили побудку. Команда на палубе спала, жарища, экватор рядом. Смотрим, входит на рейд крейсер под англицким флагом. Старший офицер в каюте спал, даже на палубу не вышел посмотреть, что за корабль прибыл. Поровнялся с нами и ударил всеми орудиями, англицкий флаг спустил, германский поднял. У нас вахтенный начальник, мичман Сипайло, с сигнальщиками ударил из носовой орудии. Пожар на «Эмдене»
– Что же ему за это было? – спросил машинист Губанов.
– Поначалу, не разобрамшись, наградили его орденом святого Владимира за бой с «Эмденом». А потом судили. Разжаловали в матросы его и старшого.
– А ты, Павел Алексеевич, тоже ранен был? – спросил Дутиков.
– Осколками две раны: в лоб и в грудь. В Пенанге в англицком госпитале нас лечили. А боцман наш Евстафий Григорьевич, тот спятил… Не тогда, в Пенанге, а когда узнал, что командира Владимиром с мечами царь наградил.
В кубрике бушевал смех.
Через два дня на Кианг-Нанский рейд вернулись китайские крейсеры. С флагманского корабля приехал офицер с письмом: китайский флаг-капитан извинялся за причиненное беспокойство и сообщал, что завтра, после ухода крейсеров, «русская канонерка» может стать на прежнее место. Клюсс послал за комиссаром.
– Читайте, Бронислав Казимирович! Это уже поворот в политике.
Лицо Павловского расплылось в улыбке.
– Интересно, чем это вызвано, Александр Иванович?
– Об этом узнаем позже, а сейчас нужно стать на прежнее место и перейти в дипломатическое наступление. – Он выдвинул ящик стола. – Нате вот, читайте!
Павловский прочел письмо, написанное по-английски:
«Дорогой сэр!
Настоящим имею честь поставить вас в известность, что военный корабль ДВР может быть разоружен только по решению правительства ДВР.
Отплытие вверенного мне корабля от меня не зависит, так как операции вооруженных сил ДВР против мятежников Владивостока ещё не завершены.
По вопросам такого рода вам следует обращаться к правительству ДВР через миссию ДВР в Пекине.
Искренне вам преданный
А. Клюсс,
командир корабля ДВР «Адмирал Завойно».
– Крепко написали, Александр Иванович, – сказал комиссар, возвращая письмо, – но не рано ли вручать?
– Что вы, батенька, рано! И так семь дней просрочили. Ведь они требовали в трехдневный срок! – подмигнул Клюсс. – Не беспокойтесь.
Комиссар усмехнулся:
– А потом?
– А потом поеду в Пекин и буду настаивать, чтобы их призвали к порядку – пусть знают, что равноправные отношения не мешают нам защищать свои интересы в Шанхае, где китайские власти бессильны.
После того как «Адмирал Завойко» стал снова против Кианг-Нанского арсенала, Клюсс в полной форме и при холодном оружии явился в бюро по иностранным делам. Его принял доктор Чэн.
– Комиссара нет, командир, он вчера уехал в Пекин. Там сейчас господин Иоффе, ваш знаменитый дипломат. Видимо, будет решаться вопрос о пребывании вашего корабля в наших водах.