Верноподданный
Шрифт:
— Ни в коем случае, — решил вопрос механик и провел узловатыми пальцами по заросшему черными волосами подбородку. Дидерих в первый раз прямо взглянул ему в лицо.
— Значит, вы можете засвидетельствовать, что голландер не отвечает условиям заказа?
Наполеон Фишер чуть заметно усмехнулся в свою бороденку.
— Могу, — сказал он.
Дидерих заметил усмешку. Тем энергичнее распрямил он плечи и направился к дверям.
— В таком случае эти господа еще услышат обо мне.
Он тотчас же в весьма категорическом тоне
— Поджали хвост, — скаля зубы, проговорил Наполеон Фишер, которому Дидерих показал письмо. — Судебный процесс им сейчас не с руки, их голландер еще мало известен.
— Правильно, — сказал Дидерих. — Молодчики у нас в руках.
И, заранее торжествуя победу, он наотрез отказался от полюбовной сделки и от предложенной ему скидки. Ответа не было довольно долго, и Дидерих уже встревожился. А вдруг они ждут результатов обращения в суд? Или сами строчат на него жалобу? Взгляд его часто обращался на Фишера, и тот отвечал ему взглядом исподлобья. Они больше не разговаривали друг с другом. И вот как-то утром, в одиннадцать часов, когда Дидерих сидел с домашними за вторым завтраком, горничная подала ему визитную карточку: Фридрих Кинаст, доверенный фирмы «Бюшли и К o» в Эшвейлере; и пока Дидерих вертел карточку и так и этак, гость уже вошел. Переступив порог, он остановился.
— Прошу прощения, — сказал он. — Произошла, как видно, ошибка. Меня направили сюда, я же прибыл исключительно для деловых переговоров.
Дидерих опомнился.
— О, это ничего не значит, прошу вас, пройдите. Доктор Геслинг, — представился Дидерих. — А это моя мать и сестры Эмми и Магда.
Гость подошел к столу и раскланялся с дамами.
— Фридрих Кинаст, — пробормотал он.
Это был высокий мужчина с русой бородкой, в коричневой пиджачной паре. Все три дамы самозабвенно улыбнулись.
— Можно поставить для вас прибор? — спросила фрау Геслинг.
— Конечно, мама, — поспешил сказать Дидерих. — Господин Кинаст ведь позавтракает с нами, не так ли?
— Не смею отказаться, — ответил представитель фирмы «Бюшли и К o», потирая руки.
Магда положила ему на тарелку копченой рыбки; он не успел поднести ее ко
— Полагаю, что в трезвом состоянии вы неохотно занимаетесь делами? — спросил Дидерих с простодушным смешком.
— Занимаясь делами, я всегда трезв, — так же шутливо ответил Кинаст.
— В таком случае мы с вами, пожалуй, столкуемся.
— Вопрос только в том, как… — с плутовато-задорным видом сказал Кинаст, бросая взгляд в сторону Магды.
Она покраснела. Дидерих налил гостю пива.
— Вероятно, в Нетциг вас привели и другие дела?
— Там видно будет, — сдержанно ответил Кинаст.
— У Клюзинга в Гаузенфельде вам вряд ли удастся что-либо сделать, — на всякий случай сказал Дидерих. — У него застой.
И так как гость промолчал, Дидерих подумал: «Вся суть в голландере. Процесс им сейчас некстати». Вдруг он заметил, что Магда и гость одновременно пьют из своих бокалов, глядя друг другу в глаза. Эмми и фрау Геслинг сидели как деревянные. Дидерих, громко сопя, наклонился над своей тарелкой; и вдруг принялся превозносить прелести семейной жизни.
— Вам повезло, господин Кинаст, второй завтрак — это отраднейшие минуты дня. Когда оторвешься от работы и поднимешься к себе, тогда только замечаешь, что ты, так сказать, тоже человек. А это необходимо.
Кинаст подтвердил, что действительно необходимо. На вопрос фрау Геслинг, женат ли он, Кинаст, глядя на склоненную голову Магды, ответил отрицательно.
Дидерих встал из-за стола и щелкнул каблуками.
— Господин Кинаст, — рявкнул он, — я к вашим услугам.
— Господин Кинаст еще только выкурит сигару, — попросила Магда.
Она собственноручно поднесла ему огня, он многообещающе улыбнулся и выразил надежду, что еще увидит дам. Но едва вышли во двор, как он резко переменил тон.
— Какие старые, тесные бараки, — заметил он холодно и презрительно. — Жаль, что вы не видели наших заводских корпусов.
— В таком заштатном городишке, как Эшвейлер, не шутка развернуться, — так же презрительно ответил Дидерих. — А здесь — как вы снесете этот массив домов!
Он повелительно крикнул механику, чтобы тот запустил новый голландер. Механик не сразу вышел, и Дидерих ворвался в цех.
— У вас что, любезный, уши заложило?
Но, увидев Фишера, он сразу перестал кричать и, тараща глаза, сказал приглушенным голосом:
— Я вашей работой, Фишер, очень доволен, поэтому решил с первого числа повысить вам заработную плату до ста восьмидесяти марок.
Наполеон Фишер коротко, с видом заговорщика, кивнул, и они расстались. Дидерих снова расшумелся. Рабочие курят! Ему возразили, что это дым его собственной сигары. Представителю «Бюшли и К o» он сказал:
— Вообще-то говоря, я застрахован, но дисциплина прежде всего. Безупречное производство, верно?
— Устарелое оборудование, — сказал Кинаст, равнодушно оглядывая машины.