Вернись

Матвей Юлиана Анатольевна

– Пойдем, поздравим, – предложил он, выдернув из потока грустных мыслей. Варя кивнула. В этот момент Борис пристально на неё взглянул. Девушка натянуто улыбнулась. В горле застрял комок, мешающий дышать и говорить. Мужчина подмигнул ей, показывая на стоящего позади Лёву. В тот момент было принято решение выйти замуж за единственного человека, который её любит. Варя подала Лёве руку и поспешила навстречу молодоженам.

В Испании стояли привычные жаркие деньки. Солнце опаляло прибывших туристов. Они размягчались и таяли в его лучах. Остановилась группа в отеле Бориса в Коста-Браво. Экскурсии входили в стоимость путевки, что способствовало отрыву от моря и пляжа и путешествию по достопримечательностям Испании. После

оживлённой поездки в Валенсии, сопровождающейся поиском пропавшей в баре пары, Варя жалела, что согласилась на предложение шефа. В России она была спокойна за своих подопечных. Как говорится, язык до Киева доведет. В чужой стране обстояло всё гораздо сложнее. Ни один из приехавших не понимал и не говорил на испанском. Они использовали её и в качестве гида, и в качестве переводчика. Варя готова была замуроваться в номере или сбежать и спрятаться в какой-нибудь пещере, удалённой от Коста-Браво. Туристы после пятого звонка соизволили взять трубку и, с трудом объясняя местоположение, попросили их забрать. Варвара сдержанно выслушала, но на обратном пути попросила записать свой номер телефона и звонить самим в случае если заблудились. После того, как все разошлись по номерам, девушка отправилась на прогулку к ночному морю. Оно переливалось от темно-синего до черного. Луна освещала тонкую дорожку. Смуглянка присела на огромный валун залюбовалась на ночное небо. Звезды соединялись в причудливые узоры. В Москве в серой непроглядной дымке с трудом можно высмотреть пару-тройку точек. Звезды словно спасаются от суеты городской жизни, не терпящей созерцания окружающим. Варя закружилась по пустынному берегу и закричала, что было сил. Напряжение прошедших дней спало, уступая место спокойствию и равновесию.

– Что такое равновесие? – однажды спросил её Борис, внимательно глядя с экрана монитора.

– Это когда ты живешь в реальном мире, но при этом доволен тем, что тебя окружает. Счастье – это полет, окрылённость. Ты кружишься в нем, не замечая действительности и порой упуская важное, которое помогло бы избежать падения в пропасть с его высоты. Боль, горе – они своеобразные противоположности, поскольку ты тонешь в трясине или разрываешься на острие скал. Но в этом состоянии ты опять же теряешь контакт с миром. Ты словно в тоннеле, где есть серое и черное, а белое обычно мелькает позади или, наоборот, впереди, указывая выход.

– Есть над чем подумать, – пробормотал Борис, прикрывая глаза руками.

– Наверное, – согласилась Варя. Ей нравилось быть с ним откровенной, говорить о том, что думает, что её волнует.

– Значит любовь и равновесие не совместимы? – вопрос спровоцировал волнение.

– Я думаю, нет. Или да, если любовь стала привычкой.

– Любовь – привычка… – протянул Борис. – Занятно…

– Твое любимое слово! – укорила его Варя, меняя тему. – Меня! Раздражает!

– Значит, сейчас ты потеряла равновесие? – насмешливо переспросил он.

– Нет! – резко ответила она. – Я знаю, с кем разговариваю! Я знаю, что ты любишь иронизировать, задавать каверзные вопросы и при этом оставаться спокойным, созерцая эмоции других. Но мне нравится общаться с тобой таким!

– Да, Варюш, от таких комплиментов можно потерять голову, – смеялся мужчина. Однако по его лицу читалось, что последняя фраза была очень приятна.

Варя стояла около Альгамбры в Гранаде и вспоминала их разговор. Туристы, покорённые величественностью старинных сооружений и прохладой, царившей в их стенах, задавали много вопросов. Гид тихим голосом начала рассказывать легенду о царевиче Ахмеде, выросшем в богатом замке, лишённом любви, и мудром наставнике Бонабене.

– Ахмед, услышав прекрасную песню соловья в саду, захотел узнать, что такое любовь. Однако его наставник отказался нарушить запрет отца и предложил закрыть уши и замкнуть ум, отказавшись от мыслей об этом чувстве, виновном в смерти

и страданиях половины страждущих. Оно несет озлобленность и раздоры между родными и близкими. Оно сушит и губит, старит и несет болезни. Царевича не устроил такой ответ. Он никак не вязался с теми песнями, которые пели птицы. Однажды в его окно попал голубок, спасавшийся от ястреба. Он помог найти ему ответ на терзавший его вопрос: «Любовь – это великое таинство и основа всей жизни. Если любит один – это мука, если любят двое – счастье, если трое – раздор и вражда. Любовь – это волшебство, которое влечет друг к другу и сливается в сладостном единении, так что вместе – это блаженство, а врозь – горе.

При последних словах Варя окинула взглядом туристов, слушавших её. В глазах каждого из них был свой опыт, своё понимание, но они, затаив дыхание, ждали продолжения. Только одни серые глаза с болью и тоской смотрели на неё. Они старались проникнуть внутрь, желая узнать, что значит для неё любовь.

– Горе и рваные, не затягивающиеся раны. Страх предательства и одиночество, – хотела крикнуть она Борису. Горло снова сдавило. Варвара выдержала паузу. Неизвестно откуда взявшийся бывший возлюбленный нарушил чувство равновесия, увлекая в пропасть негативных чувств. Зачем, зачем она решила рассказать эту легенду? Конец истории был более чем банальным. Девушка с трудом завершила сказанное и отпустила туристов на свободную прогулку по Альгамбре. Напротив неё остался стоять молчаливый Борис.

– Так всё-таки любовь и равновесие сочетаются? – хрипло спросил он.

– Нет, – резко, с надломом ответила она. – Нет, – повторила уже более спокойно.

– Я почему-то тоже так думаю, – согласился он отвернувшись. Мужчина снял темные очки повертел их и одел, закрывая свой взгляд.

Сейчас ей хотелось только одного, – чтобы их разделяло расстояние длинною в тысячи километров.

– Мария Фернанда и Анхелика ждут тебя завтра на ужин после того, как ты развезешь свою свиту по комнатам, – голос Бориса снова обрел насмешливые нотки.

– А ты? – напряжённо поинтересовалась она.

Мужчина носком ботинка провел по земле. Руки, сжатые в кулаки, были спрятаны в карманы летних брюк. Он окинул её грустным взглядом:

– А я улетаю в Мадрид на несколько дней по делам. Коробку с подарками для родителей тебе передаст Педро.

– Хорошо. Удачно съездить, – холодно ответила, она, стараясь сдержать непрошенные слёзы.

– Как прошла выставка?

– Отлично.

– А подробнее?

– Я пришлю тебе фотоотчёт, – девушка упрямо отказывалась делиться своими впечатлениями.

– Мне понравились твои «Солнечные блики», – признался Борис.

– Где? Как? Кто? – растерянные вопросы так и сыпались.

– Есть добрые люди, – прозвучал таинственный ответ.

Варя стояла, раскрыв от удивления рот. Она перебирала в уме всех тех, кого видела на открытии выставки, но не находила общих знакомых, кроме Егора. Но он не фотографировал…

– Хозяйка галереи, глупышка, – рассмеялся мужчина.

– Сам ты! Вот предательница! Хоть бы словом обмолвилась! – раздались возмущённые крики.

– Я зачем пришёл-то, – суетливо обыскивая карманы, пробормотал Борис. – Вот, держи, – он взял её безвольные руки и вложил небольшой пакетик. – Там свечи. Я заметил, подаренный мной подсвечник жив, а свет потух. Решил, что огонь должен жить, даря тебе тепло.

Борис расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, затем застегнул.

– И блокнот. Будешь свои мысли записывать, а потом со мной делиться.

Широко раскрыв глаза, Варя смотрела на подарок. Мужчина в волнении сжал её руку и поцеловал в лоб, исчезая за поворотом также незаметно, как появился. Девушка достала маленький блокнотик. На нём сияла глянцем фотография Бориса с выставки и надпись «Для меня». Смуглянка прижала его к груди и почувствовала, как одинокая слеза прокладывает дорожку на щеке.