Вернись
Шрифт:
– Мы с тобой будем говорить о России: я вспоминать, ты делиться новостями.
– А как же прошлое, которое осталось в прошлом? – с трудом задала вопрос Варя. Его слова тогда больно ударили по чувствам. Сейчас хотелось задеть в ответ.
Борис вздрогнул и отвернулся, но от ответа не ушёл. Проведя по светлой шевелюре, растрепавшейся от ветра, ответил:
– Мы только о хорошем будем вспоминать.
– Договорились, – согласилась она, в душе желая отказаться и улететь как можно дальше от него.
Прогулка по старинному городу завершилась в маленьком ресторанчике. Борис предлагал ей попробовать самые вкусные местные блюда. Особенно поразила баранина, приготовленная в дровяной печи.
В Толедо ей вновь предстояла
Вырвав два листочка из ее блокнота, он сделал два бумажных кораблика. Варя сопровождала его действия веселыми усмешками и просьбами рассказать о цели столь детского поступка. Мужчина вручил ей один из бумажных кораблей и пригласил спуститься к реке. Вместе они опустили их на воду. Белые листочки, поддуваемые ветром, словно сговорившись, вместе понеслись по течению.
– Когда-нибудь мы вернемся сюда, – сообщил попутчик и с грустью посмотрел вслед двум удаляющимся точкам.
Он показал ей Музей Эль Греко в еврейском квартале. Гостья рассматривала его полотна, меньше интересуясь личной жизнью и вещами. Мужчина был интересным рассказчиком. Ноги несли вперед, забыв об утренней усталости. Руки держали практически непрерывно снимающий фотоаппарат. Сейчас в её кадрах всё чаще мелькали люди. Камера ловила их в естественных позах и чувствах. Борис с задумчивым взглядом, Борис, указывающий вдаль, Борис, сидящий на траве, то и дело проносился в объективе.
– Давай, наконец, запечатлеем тебя в Испании. Наверное, ни одной фотографии нет? – предложил мужчина, заметив, что попутчица снимает его.
Варя обняла дерево и деланно улыбнулась. Борис разочарованно вздохнул и нажал кнопку. Затем его лицо осветила лукавая улыбка.
– Смотри, кто летит? – воскликнул он, указывая на небо.
Девушка тут же повернула свой взгляд. Фотовспышка то и дело срабатывала, ловя смену эмоций на её лице: от любопытства до искреннего смеха. Его проказа удалась, и фотографии получились живыми.
На обратном пути Борис сообщил поразившую её новость:
– Сегодня вечером мы ужинаем у меня дома. Жена ждет тебя в гости.
– Зачем? – резко спросила Варя.
– Я думаю, что лучше познакомить с тобой, чем до её ушей донесутся сплетни о русской туристке, с которой у меня якобы роман, – пояснил как можно спокойнее он.
– Ты прав. Наше невинное путешествие может быть расценено по-разному, – согласилась попутчица. – Как зовут твою жену?
– Мария Фернанда Домингес. Дочь – Анхелика. Ей скоро пять лет исполнится.
– Маленький ангел, – вздохнула Варвара и вновь отвернулась к окну. – Белокурый как ты или на маму похожа?
– На меня, – с гордостью заявил Борис.
– Как меня представишь?
– Сокурсница по группе обучения испанскому. Зачем врать?
– Да, можно просто утаить часть информации и, как будто бы и не лжешь, – прозвучал тихий ответ. – Ты знаешь, когда мы с тобой встречались я очень боялась, что ты узнаешь о споре и бросишь меня. Поэтому старалась говорить про одногруппниц как можно меньше. Я же не врала, а просто не говорила.
– Какой спор? – заинтересовался Борис.
– Что ты будешь моим и сделаешь мне предложение. Глупо, правда? Поспорить, а потом влюбиться! Мелодрама какая-то!
– И что ты получила после выигрыша? – напряжённый вопрос резал воздух.
– Они мне российский гимн спели на лекции, – тихо сказала Варя. Тогда он прозвучал насмешкой над её несостоявшейся поездкой. Слушая торжественные слова, она чувствовала, как внутри всё
– Занятно, – подвёл итог Борис. Салон машины погрузился в тишину, прерываемую звуками других автомобилей и шумом ветра.
До Севильи они так и не проронили ни слова.
Глава 8
Борис остановился около двухэтажного особняка, окружённого красивым садом. Вокруг дома не было забора, как принято в России. Его роль выполняли кусты, подстриженные волной. Варвара вышла из машины и смущенно осмотрела себя:
– Надо было хоть в отель заехать, переодеться. Неудобно в таком виде на смотрины ходить.
– Мария приготовила тебе комнату для гостей и смену белья. Переоденешься, – на ходу пояснил мужчина. Он спешил навстречу высокой женщине. Они обнялись и нежно поцеловались. Варя почувствовала мощный укол ревности. На глазах заблестели слёзы. Одно дело по-приятельски общаться с бывшим женихом, другое – видеть, как он обнимает другую. Девушка отвела взгляд в сторону. На качелях спокойно сидела белокурая девочка. Серые глаза с любопытством осматривали ее. Она расправляла упрямо поднимающиеся от легкого ветерка воланы. Сарафан светло-голубого цвета, украшенный мелкими белыми розочками, напомнил Варваре о детстве. Вероника, стремившаяся слепить из неё такую красивую юную леди, которая сидела на качелях, каждый раз разочаровывалась. Вместо стильных нарядов на взбалмошной племяннице вновь оказывались разрезанные джинсы или шорты. Варвара задорно улыбнулась. В глазах Анхелики тоже плясали чертята, но они умели подчиняться принятым в семье правилам. Смуглянка, игнорируя взрослых, подошла к ребенку. Она присела на корточки и, протянув ладонь, сказала по-испански:
– ?Hola! Soy Barbara. 11
Девочка пожала её руку и представилась:
– Angelica Dominguez. 12
– ?Se balancean los adultos en tu columpio? 13
– ?Columpios! 14 – предложила она, с неподдельным интересом, наблюдая, как Варвара занимает её место. Девушка с силой оттолкнулась и взлетела. Ощущение полета наполнило тело легкостью и свободой. Анхелика прыгала от восторга. Раньше никто из взрослых не осмеливался проникнуть в детский мир и радоваться простым вещам вместе с ней.
11
Перевод с испанского: Привет! Я Варвара.
12
Перевод с испанского: Анхелика Домингес.
13
Перевод с испанского: На твоей качели взрослые качаются?
14
Перевод с испанского: Качайся!
Варвара завоевала расположение не только Анхелики, но и Марии Фернанды, которая активно расспрашивала о прошлом Бориса, о жизни в России. Смуглянка старалась отвечать максимально честно, однако некоторые подробности пришлось всё-таки скрыть: их близкие отношения, историю его семьи. Она с удивлением отметила, что его рассказ о богатых родителях, отказавшихся от сына, переехал вместе с ним в Испанию. Борис получил гражданство этой страны, сменил фамилию на Домингес, отказался от всего того, что связывало с родиной. Почему же он с такой настойчивостью хочет найти мать и отца, передать для них подарки, если в новой жизни для них нет места? Или он сожалеет о содеянном? Варавара терялась в догадках.