Вернись и полюби меня
Шрифт:
Фелисити могла бы брать у него уроки по лицедейству. Однако мать смотрела то на него, то на Лили, так что она призвала на помощь всю свою смекалку (угу, просто капля в море по сравнению с Северусом) и сказала:
– Убедительное не то слово, Сев! Это казалось настолько… - она содрогнулась, на мгновение разрешив себе вспомнить, как цепенела от ужасной мысли, что вот сейчас Волдеморт убьет ее и примется за Гарри… - настолько… настоящим…
О Господи, кажется, она перестаралась – Лили почувствовала, как кровь отливает от лица. Мама никогда не поверит,
– Я такая идиотка, - выдавила она.
– Этой паршивке Фелисити уже давно нравится Джеймс…
– Тем хуже для нее, - Северус усмехнулся с таким неприкрытым омерзением, что мама даже слегка оторопела, - никто не в силах разлучить нашу блестящую гриффиндорскую парочку!
– Ой, Сев, ну что ты такое несешь!
– фыркнула Лили, хотя под ложечкой у нее тревожно засосало.
– Я и этот придурок? Да пусть Фелисити им хоть подавится! Это было жестоко – из-за него так со мной поступать!
– Я не вполне понимаю, - вмешалась мама; слова противоречили тону – нетерпеливому и резкому.
– Что вы хотите этим сказать – то, что я думаю?..
Лили глубоко вздохнула, убрала прядь волос за ухо и с головой ринулась в омут.
– Фелисити предсказала, что от руки темного волшебника погибнет мальчик по имени Гарри Джеймс Поттер. Его назовут в честь отца, а цвет глаз он унаследует, - на этих словах голос Лили дрогнул, - от матери. От меня.
Она бы гордилась тем, как складно все это сочинила, если бы не надеялась так отчаянно, что история все-таки сработает. Она понятия не имела, что мама сделает с Северусом, если решит, что ее шестнадцатилетняя дочь от него забеременела, и отнюдь не горела желанием это выяснять.
– Без сомнения, она сочла, что это заставит Поттера отречься от его намерений, - произнес Северус скучающим тоном.
– Что ж, удачи ей в этом начинании. Лично я полагаю, что она только дискредитировала собственную компетентность как гадалки: ухаживания Поттера неминуемы и неотвратимы, их не остановит даже столкновение с другой планетой.
Лили похлопала глазами. Никогда в жизни она не слышала, чтобы Северус говорил о чем-нибудь с такой брезгливостью, с какой повторял имя Джеймса. “О нет”, - подумала она, и сердце ее ушло в пятки.
– Лили, - устало сказала мама, - неужели ты на это купилась?
Лили невольно залилась краской.
– Все выглядело очень достоверно!
Память у Северуса была феноменальная: Фелисити Медоуз и впрямь могла так поступить. Она обожала завернуться в яркую шаль, густо подведя глаза, и дефилировать в таком виде по замку, предсказывая судьбу встречным. Особенно хорошо ей удавалось закатывать глаза и изображать конвульсии.
– Ей поверили и другие – не только Лили.
– Лили, ты же знаешь, что все эти так называемые гадания – полная ерунда, - вздохнула мама.
Ответом ей была неловкая пауза. Северус отчего-то заинтересовался дыркой на собственных брюках.
– Мам… вообще-то это не так, - мама моргнула.
– То есть настоящие ясновидящие,
Северус побелел – она не представляла, почему; он смотрел на эту прореху в палец шириной так, словно у него на колене был вытравлен худший из возможных кошмаров…
Мать казалась… не изумленно-недоверчивой, нет – скорее было похоже, что у нее в голове наконец что-то щелкнуло.
– О, - произнесла она медленно, почти завороженно.
– Неужели?
– Угу. Но о ком будет пророчество – выбрать никак нельзя, оно просто… случается. Будто чихаешь, - Лили снова взглянула на Сева: тот прикрыл рот ладонью, словно боялся, что его сейчас стошнит.
– Северус?
– спросила она, всерьез начиная беспокоиться.
– Кажется, я съел что-то не то за ужином, - ответил он.
Какой же ты лжец, Сев.
– Не может быть, на детской площадке ты сказал, что ужин… Сев!
– он вздрогнул и вскинул глаза – видимо, среагировал на совершеннейший ужас в ее голосе.
– Ты же ужин из-за меня пропустил! Что твоя мама скажет?
– она нервно стиснула руки, невольно представляя голос этой кошмарной миссис Снейп: “Глупый мальчишка, убирайся с моего крыльца! Ступай назад к своей шлюхе!”
– Весьма сомневаюсь, что ее это как-то озаботит, - произнес Северус, глядя на Лили так, словно она тронулась рассудком и начала предсказывать судьбу Петунье.
– Северус, я перестану тебя задерживать, как только ты прояснишь для меня еще некоторые моменты, - мама говорила уже не так жестко, как в начале разговора, но и дружелюбным ее голос тоже не казался.
– Я хочу знать, как ты оказался наверху в комнате Лили. Обычно у гостей принято сначала стучаться в дверь – не припоминаю сегодня ничего подобного.
– Я аппарировал, - бесстрастно солгал Северус.
Мамины глаза сузились:
– Но магия за пределами школы запрещена.
– Только пока волшебнику не исполнится семнадцать. Потом мы считаемся совершеннолетними и можем колдовать где угодно.
Лили была впечатлена – Северус умудрился солгать, не сказав при этом ни слова неправды. Хорошо, что мама не знала, когда у него день рождения…
– Волшебник ты или нет, - мамины глаза сердито блеснули, - все равно ты не должен был… возникать в комнате Лили из ниоткуда, не поставив сначала в известность меня – ее мать и хозяйку этого дома. Это было крайне невежливо с твоей стороны.
– Я не хотел, чтобы вы обо мне узнали, - Северус умудрился выговорить эти слова так, словно объяснял самую очевидную идею на свете. Мама не нашлась, что на это ответить.
– Мам, - тихо вмешалась Лили, - Северус и я… в общем, мы поссорились. Он думал, что ты его не впустишь.
– А это его… появление? Ты смогла бы ему помешать, пожелай ты этого?
– Если бы Лили не захотела меня видеть, - произнес Северус тем убийственным ледяным тоном, от которого у Лили мурашки ползли по коже, - я бы не стал приходить.