Veritas
Шрифт:
Химера фыркнула и отвернулась. Склонила голову на бок, словно прислушивалась, что-то неразборчиво зашептала одними губами и взмахнула пальцем. Видимо, принялась за дело. Несколько варкэтов споткнулись о внезапно выдвинувштеся из сугробов корни. Другие стали осмотрительнее, зарычали и, кажется, лишь прибавили скорость и рвение.
— Кони устали, — заметил с намеком Сэм.
— Знаю.
— Может, дадим бой?
Десница полоснула юношу ледяным взором.
— Эти твари способны загрызть даже террина, — напомнила всем известное. —
— Хисс! — тихо выругался рыцарь, а в следующий миг в ужасе закричал: — Они сбили Марко!
Да Люц и сама услышала, как всхрапнула и завопила в агонии падающая лошадь, как вскрикнул всадник, придавленный ею. Как победно рыкнули варкэты.
В первую секунду в голове вспыхнула крамольная мысль: бросить раненого и пока кошки едят его — сбежать, скрыться. Большинство бы выжило, а миссия продолжилась без потерь во времени.
Так было бы верно. Так сделал бы мудрый командир.
Так поступил бы Кейран.
А смогла бы она? Смогла бы потом открыто смотреть отряду в глаза, знать, что могла спасти человека, и видеть их немой упрёк и презрение? Смогла бы смотреть в свои глаза?
Люция дёрнула за повод, что есть мочи. Кобыла с диким ржанием встала на дыбы, пугая товарок.
И зная, что позже пожалеет, десница приказала:
— К оружию! Своих не бросаем!
Будто только этого и ждали, всадники с лязгом извлекли мечи и, спрыгнув с лошадей, ринулись в бой. Запела голубая сталь, зарычали яростные кошки.
Люция спешилась накинула повод на ближайший сук, выхватила из ножен один клинок Бернара и поймала усмешку Сэма.
— Привяжи лошадей!
Он хмуро кивнул и подчинился, а десница, настороженно озираясь по сторонам, направилась к раненому. На счастье, они недалеко ускакали от него, и двигаться перебежками от ствола к стволу, чтоб не попасть под раздачу животных и воинов, Люции пришлось не долго.
Сначала она заметила лежащую на боку лошадь с распоротым бедром и брюхом, грудь её быстро вздымалась, из пасти рвался свистящий хрип, тёмные очи помутнели. Кобыла не жилец — стало ясно сразу. А затем Люц услышала жалобный скулёж всадника, пытавшегося выползти из-под тяжёлой туши. Ногу его придавило, капюшон слетел с русой головы, и стало видно, что он ещё совсем мальчика, возможно, — её ровесник.
Если бы они не вернулись — парень наверняка бы погиб мучительной смертью.
— Марко, — тихо позвала Люция, падая на колени возле него. — Подожди, я вытащу тебя. Приподниму животину, а ты вылезешь. Понял меня?
Он смотрел на неё дикими заплаканными глазами. Лицо бледное, по вискам и лбу струится пот, дрожащие губы что-то несвязно лопочут. Не соображает от боли?
— Марко! — она настойчиво тряхнула его за плечо и оглянулась на бьющийся со зверями отряд, снова повернулась к стонущему юноше. — Приди в себя! Я помогу тебе, слышишь? Подниму лошадь, а ты выдернешь ногу. Понял?
Он закивал, уперся лбом в примятый снег и впился в него пальцами.
— Отлично, — выдохнула Люц и оглядела фронт работ. И за что ей взяться? А хватит ли сил? С больной-то рукой…
Тихая истерика подкатывала к горлу, но десница душила её на корню.
— Отлично, — повторила для себя и собралась с силами.
Положила короткий меч рядом с собой, уперлась подошвами в землю и схватилась за седло.
«Не думать, не бояться, просто делать, — приказывала себе. — Ты справишься, Люция Сальватор. Нет другого выбора».
— Давай, Марко! — приказала она и кряхтением приподняла от снега безумно тяжёлую полуживую тушу. Лошадь всхрапнула и засучила копытами, мышцы фарси взвыли от напряжения, левую руку тут же прострелила судорога, из горла вырвался всхлип. — Не могу… Не могу больше держать. Марко! Ты вылез?
В ответ — судорожный стон, шорох одежд и тишина.
Девушка отпустила седло и с выдохом упала на попу. Всё. Сил нет. Руки дрожат.
— Меня не кантовать, — сказала в серое небо, но вопреки своим же словам дотянулась до клинка и сжала рукоять слабыми пальцами, только потом вернула внимание Марко.
Парень, к счастью, слега очухался и даже попытался встать с помощью подвернувшейся берёзки. Выходило худо и скулил он, казалось, так оглушительно, что твари просто не могли не услышать. Или Люции так мерещилось от нервного напряжения и испуга?
Она тряхнула головой, оглянулась и отправилась ему на подмогу.
— Обопрись на меня, — сказала с тусклой улыбкой, подставляя плечо. — Где ранен? Идти сможешь?
— Только хромать, — с досадой выдал он и добавил блекло, отводя взор: — Я обуза. Стоило оставить меня. Не возвращаться. И лошадь…
Больше не дышала. Тырх фэк! Без одной кобылы и с раненым бойцом поход и вправду осложнится. И это ещё не известно, сколько других воинов пострадает из-за её благородного решения и не разбежался ли по лесу их «транспорт».
— Главное, что ты жив, — скрепя сердце ответила Люция. Сорвала вещмешки с седла, выдернула из-под тела ножны, всучила смурному парню, заставила его опереться на себя и двинулась к последней стоянке её кобылы. Та приплясывала в отдалении, но сбежать от крепкого сука не могла. — Потерпи немного, скоро будем на месте. Отсидишься, пока мы сражаемся. А потом подлатаем тебя, как новенький будешь.
Парень не отвечал ей, лишь кряхтел и мучительно шипел при каждом шаге. Умом девушка понимала, что ему больно, нужно проявить понимание, сочувствие и терпение, но как же ей хотелось, чтоб он заткнулся и шагал хоть чуточку быстрее.
Они посреди сражения с опасными монстрами. Она упрямо тащит его по снежным барханам, как ездовая собака упряжь. Чуть в стороне сражаются её подчиненные и не понятно, что с ними, на чьей стороне победа. Ясно одно — с Марко пора заканчивать и бежать на помощь своим.