Veritas

Шварц Дарья

* * *

Мерзавец стоял на столе и был прекрасен, как обычно. На ногах — добротные сапоги с загнутыми мысками, на крепких бёдрах — узкие штаны, на подтянутом теле — синий дублет с серебристым кантом и застёжками, в тёмных волнах слега отросших волос запутался венец.

Воротник куртки вульгарно распахнут и в разрезе виднеется жабо батистовой рубашки и краешек твёрдой груди, на которой болтается кулон с голубым кристаллом на кожаном шнурке.

Люция скользнула взглядом выше,

по заметным ключицам, шее, кадыку, точёному подбородку с лёгкой ямочкой и застыла на чувственных губах, что исказились в гадливой усмешке.

Сердце забилось быстрее.

Та неприязнь, что он испытывал к ней раньше — трелюющий огонёк в сравнении с нынешней обжигающей ненавистью.

— Главная зануда замка! Какая честь, что вы наконец-то почтили нас своим присутствием.

Он оскалил клыки и шуточно поклонился, прижимая к груди светлый парик. Люц невольно отыскала в толпе маркиза Тартео Джудаса. Зрелый террин с орлиным носом, хмурыми бровями, резкими скулами и лысой, как коленка, головой, стоял в тени анфилады, поджимал красивые тонкие губы и гулял желваками на красном, как помидор, лице.

Заметив Люцию, он злобно полыхнул болотно-зелёными очами.

«Духи Милостивые! Если он сегодня же не начнёт собирать восстание — я поставлю вам свечку!».

— Так вы хотели видеть меня, мой король? — спокойно уточнила она у Далеона и бесшумно двинулась к нему. — Что ж я здесь. Прошу верните парик уважаемому маркизу Тартео, ему наверняка… дует.

Послышались сдавленные смешки. Граф побагровел до кончиков острых ушей и заскрежетал зубами, а Люц поздно прикусила язык. Она не специально. Просто… Вырвалось.

— …Но на будущее, Повелитель, прошу вас, посылайте гонца. Столь экстравагантные методы связи могут быть неправильно поняты и привести к неприятным последствиям. Уверена, маркиз Тартео, Его Величество не желал обидеть вас.

Она глубоко поклонилась, надеясь хоть так сгладить ситуацию. Просить Далеона извиняться наедине — равносильно самоубийственному подвигу. А публично — вовсе за гранью.

Что ж, ей не стыдно снова сделать это за него. Особенно когда от этого зависит судьба королевства и их головы на плечах.

Сейчас им нельзя сориться с вассалами Ригеля, нельзя!

— Хватит кланяться, — выплюнул Далеон, но тут же вернулся к прежнему язвительному тону: — Я посылал за тобой и не раз, а что в итоге? «Занята, занята», — одна отговорка! — он порывисто взмахнул париком, и длинные патлы шаркнули в опасной близости от мясной подливки в золотой тарелке с недоеденным бифштексом.

У Люц душа в пятки упала. Судя, по побелевшему лицу маркиза — у него тоже.

— А ведь я очень хотел видеть тебя сегодня! — капризно надул губу правитель и пнул блюдо с фруктами. Мандарины посыпались на мраморные плитки с глухим стуком.

Боги, да он в слюни пьян!

— Прошу

вас, Ваше Величество, успокойтесь! Теперь-то я здесь, — увещевала она его, как неразумного ребёнка. — Отпустите заложника.

Король фыркнул, глянул на парик в кулаке, на обляпанные перевёрнутые тарелки под собой, на Люц.

— Ты уверена?

— Нет! — выкрикнула она одновременно с маркизом. Последний тут же ссутулился, закусил ноготь большого пальца, отвернулся и сделал вид, что его вообще тут нет. Только искоса бросал на свою «прелесть» отчаянные взгляды. — Я сама его заберу.

Остальные гости наблюдали за разразившимся цирком с большим интересом; прятали ухмылки за веерами и платками, смешки — за кашлем. И ведь ни одна гадина не остановила произвола Далеона, не подумала помешать или образумить.

Для них он скорее шут, ежели король.

Ничего не поменялось со времён коронации.

Двор Мечей — Двор Шутов.

Что очень и очень плохо. С этой поганой репутацией Люция борется со дня вступления в должность

Безуспешно.

Благодаря выходкам кое-кого.

— Ну, попробуй, — хмыкнул Далеон и протянул ей светлую гриву единорога. Нет, правда. Парик сделан из изумительных волос этого вымирающего магического животного. Когда сие выяснилось несколько лет назад — скандал при дворе разразился знатный.

Люция вклинилась между «фавориток короля», вернее — разодетых в пух и прах девиц, что с гневными моськами попытались задеть её локтями и отдавить ноги, но обломились: Виктор за её плечом пёстрых ворон не считал, а раздвигал — подошла к столу, вскинула ладонь, и, когда пальцы почти коснулись платиновых прядей, зловредный король зловредно задрал руку.

— Что за детские игры? — прошипела фарси.

— Ты огорчила меня, — картинно вздохнул он. — Разве «правая рука» не должна быть всегда подле короля, чтобы удовлетворять его?.. Прихоти.

Девки за спиной зашлись лающим хохотом. Люция сжала кулаки.

— Прошу прощения, Ваше Величество, — процедила и поклонилась.

Далеон поцокал языком.

— Неправильно просишь. Ублажи меня… — пауза, чтобы все в зале поняли превратно, — выпей со мной, моя десница!

И он с восторгом посмотрел на свою правую ладонь с кубком, будто обращался к ней.

Люц глянула на стол и деловито поискала не опрокинутую чашу. Ей всё равно Осеннее там вино или Летнее — крепость любого она перенесёт стойко. Не зря по совету покойного герцога травила себя малыми дозами, нарабатывая иммунитет.

Далеон не знает об этом и надеется выставить её посмешищем, коль она опьянеет. Что ж, не выйдет!

«Слава герцогу Рагнару!», — в мыслях возблагодарила его Люция и потянулась к бокалу, да только Далеон смахнул его мыском сапога. Чаша звонко ударилась об пол и расплескала золотистое содержимое.