Veritas
Шрифт:
— Ладно, до восьми, — сжалился братец.
Люция запыхтела.
— Так нельзя. Мне надо вставать в пять!
Тут уже Виктор разозлился, стиснул кулаки и гневно поджал мясистые губы.
— Семь! Слышишь? И ни часом меньше.
— Ну, давай хотя бы в шесть? — заканючила фарси.
— Семь! — отрезал он. — Я проверю, так и знай! А надо будет — в спальне тебя запру, отдам приказ страже — не выпускать, и вообще тогда в кабинет не попадешь за весь день.
Люция цыкнула, но крыть ей было нечем. Виктор взаправду
Но тогда его придётся наказать за нарушение закона по всей строгости, а Люц этого делать не хочется. Она что, тварь какая, наказывать брата за чрезмерную опеку? И ведь придётся! Чтоб не потерять авторитет, чтоб показать всем — она достойна своего места, она беспристрастна и жёстка. У неё нет слабостей.
Она — длань.
Дарующая и карающая рука короля.
У неё не может быть личных симпатий и привязанностей.
По крайней мере сейчас, пока ситуация на верхушке королевства нестабильна.
И ведь Виктор знает всё это. Читает Люцию, как открытую книгу. Наверное, он единственный в замке, кто так хорошо понимает её.
И нагло пользуется особым отношением к себе.
— Ладно, — Люц потерла гудящий лоб. — Я посплю до семи. Только не делай глупостей.
Виктор скрестил руки на могучей груди, затянутой в узкий алый мундир гвардейца.
— Обещай.
И имел он в виду магическую клятву. Теперь уж точно он мог спросить с неё подобное. Теперь он знал о магии в её крови.
«Зачем только рассказала?» — закатила глаза фарси. Усмехнулась и выставила мизинчик:
— Обещаю.
— Хитропопая лисичка, — пожурил брат и с улыбкой обхватил её мизинец своим. Люция насмешливо оскалилась, точно в подтверждение, и они разомкнули пальцы.
Подумать только до чего дошли их отношения!.. Раньше Люция свято веровала, что Виктор презирает её, навязанную сестру, приживалку с улицы, приблудную девчонку, которая воспользовалась добротой его матери, чтобы устроиться на тёплом местечке в замке. У него были все причины.
Кроме истинной.
О которой, Люция, наверное, никому и никогда не расскажет.
Она проникла в замок, чтобы отомстить Императору Терры — Магнусу Ванитасу.
Глупость. Какая же наивность и глупость.
«Теперь ты довольная, Люция?» — спросил её как-то Далеон в своей любимой желчной манере. А она не смогла ответить. И сейчас не посмеет. Если признается, что всё было зря, впустую…
Крестик клятвы на груди запекло.
— Так зачем ты пришёл ко мне? — оборвала свои мысли Люция, медленно вдохнула — выдохнула, жар постепенно начал спадать. — Не только же, чтоб отправить меня спать?
— Да-а, — замялся Виктор. Неловко взлохматил пятернёй короткие русые волосы на затылке. — Дело в том… Король сорвал с головы маркиза Тартео парик и размахивает им, отплясывая на столе.
— ЧТО?! — рявкнула Люция и подорвалась с места, как выпущенный из арбалета болт. Ладони
Она стала быстро собираться. Отрыла в груде сваленных бумаг свой мизерикорд, сунула в портупею на бедре, накинула бархатный дублет, пряча белую рубашку, застегнула по подбородок жёсткий воротник.
— Где он сейчас? — спросила, отворяя скрипучую дверь в коридор. Пламя свечей в канделябрах резануло по глазам, заставив сощуриться. Люц выругалась. От суток в мрачном кабинете она начинает отвыкать от любого света.
— В Бальном зале, — отчитался Виктор, не отставая.
— Ну, конечно! — всплеснула руками фарси и ускорила шаг. Шрамы на левой снова взвыли, пальцы дернула судорога. Люция стиснула зубы и принялась незаметно и осторожно разминать ладонь и предплечье.
Как она могла забыть, что сегодня ночью у короля праздник!
Очередной.
Последние месяцы — вся его жизнь один бесконечный праздник. Вино, женщины, развлечения, ничегонеделанье. А что? Может себе позволить! Ведь есть Люция, которая пашет… нет, не за двоих — за пятерых.
Без продыху.
Теряя силы и смысл с каждым новым днём, похороненном в бумагах и нервозных думах о безрадостном будущем северного королевства.
Бальный зал неотвратимо приближался, всё громче звучала из-за закрытых дверей задорная музыка с нотками истерики, какая появляется только у замученных, но вусмерть запуганных музыкантов. Доносился визгливый девчачий смех, какие-то выкрики, звон посуды.
Лицо Люции мрачнело с каждым шагом.
Спустившись по лестнице на первый этаж, она замедлилась, а у входных дверей вовсе застыла. Хотя стражники прибодрились и в любой момент готовились по сигналу распахнуть перед ней врата в… грязную пивнуху, но уж точно не в чинный и блистательный Бальный зал.
— Великие Предки, во что ваш потомок превратил фамильный замок? — вознесла она тихий вопрос в потолок. — Прости, Магнус, что не ценила тебя при жизни…
Виктор за её плечом выразительно прокашлялся в кулак и бросил взгляд на герольда. Тот, не будь дураком, шустро сорвался с места. Стражи распахнули двери.
Свет огней и золота ослепил Люцию и выхватил из мрака её стройную фигуру, затянутую в узкие чёрные брюки и дублет.
— Достопочтенная десница Его Королевского Величества Люция Грейван с братом! — объявил герольд.
Фарси шагнула вперед, и зал смолк.
Звонкий удар кубка об пол разрушил мгновение покоя.
— Смотрите, кто пожаловал на наш праздник! — едкое эхо разлетелось по залу. Люция открыла веки и встретилась с хищными синими глазами Далеона.
[1] С лат. «истина», «правда».