Veritas
Шрифт:
— Не знаю, насколько история правдива… — кивнул кузнец, и лицо его омрачилось.
— Но?.. — уловил юноша.
Бернар крепко стиснул челюсти и сжал могучие кулаки.
— Однажды в наш лагерь явился некто похожий на Фэя. Вернее, все фарси восприняли его так. Словно ждали, знали — придёт. А после… убили себя. Они не задавали ему вопросов, ничего не говорили, просто собрались в центре бивака и сделали это. Подобное произошло со всеми фарси на Терре.
Кровь отхлынула от лица. Далеон лизнул пересохшие губы и судорожно сглотнул.
—
Бернар пожал печами.
— Возможно, именно так и возвращается к нему сила. «Сосуд» должен умереть.
«Не связано ли это с самоубийством матушки? — с грохочущим сердцем подумал Далеон. — Могло ли ей прийти видение, о своём будущем или будущем клана?».
Получается, она стала первой жертвой. Первым звеном в порочной цепи последующих трагедий. Но почему?
Почему именно Кассандра Террамор?
— Остальные — смертные и полукровки из клана — разъехались ещё накануне, — со вздохом продолжил кузнец. — Староста отправила их по разным поручениям. Теперь я понимаю, что это был лишь предлог.
— А почему ты остался?
Бернар горько усмехнулся.
— Во-первых, я ни о чём не подозревал, работал у себя, как обычно, ковал клинки. А во-вторых… В тот роковой день, перед гибелью всех, ко мне подошёл некто, — мужчина поморщился и потёр висок. — Лица не помню, только смутный образ… черты, как у всех фарси… И это существо сказало мне: «Чтобы не случилось, дождись всадника с белыми волосами и красными глазами и последуй за ним». Не знаю, что нашло на меня, но я не мог ослушаться его приказа. Даже увидев, что творят мои собратья, даже узрев их трупы, обагрённые кровью…. Я рыдал, но не мог сойти с места. Таким и нашёл меня Магнус Ванитас. Он решил, что я вернулся к лагерю и застал друзей такими, он предложил отправиться с ним, и я согласился. Всё как сказало то существо.
Далеон запустил пятерню в локоны и сжал пряди у корней. Новости не укладывались в голове. Слишком всё странно, и запутано, и…
Пальцы дрогнули.
— Я слышал — отец истребил всех фарси, — медленно проговорил он, осознавая страшное.
— Да, ходили такие слухи, — подтвердил Бернар. — Как раз потому, что Император обходил их поселения, хотел заполучить в свою армию, но на местах находил лишь трупы. Он не причастен к их гибели.
«А знает ли об этом Люция?» — схватился за голову король.
И знала ли она о слухах, когда прибыла в замок?
Уж не поэтому ли явилась в Полярис?
Она упоминала, что шла до столицы и продала кольцо покойной матери в каком-то селении.
Могла ли Люц явиться, чтобы отомстить Магнусу Ванитасу за погибший клан?
Уж не по этому ли она возненавидела Далеона с первого взгляда?
Когда услышала, кто он такой.
Дыхание перехватило, сердце точно сдавила ледяная когтистая лапа. Далеон схватился за ворот дублета, словно это он душил его, словно это движение хоть как-то могло облегчить боль, но, разумеется, не облегчало.
Он резко встал, едва не опрокинув стул.
— Спасибо
Не дожидаясь ответа, король подхватил мантию и покинул кузню так, словно за ним блохи гнались.
Но, увы, от себя и своих мыслей он не мог не убежать.
Глава 2. Новые старые проблемы
Люция переодевалась в ночнушку и привычно вслушивалась в тишину.
После восшествия на престол Далеон почти сразу изъявил желание переехать в крыло Императрицы — самое живописное и роскошное крыло в замке. Люция не возражала, и молча перевезла свои вещи вслед за ним.
Она спускала ему с рук многие мелкие вольности. Пока те не задевают интересы королевства, целостности земель и жизни невинного народа.
Ведь нельзя вечно держать существо в ежовых рукавицах — взбунтуется. Нужно давать послабления; незначительные, тщательно выверенные «подачки». Создавать иллюзию свободы. Так он никогда не поймёт, что на самом деле давно сидит на поводке, ещё и благодарить станет за щедрость.
Хотя благодарность не про нынешнего короля.
Далеон поселился в покоях Императрицы, Люция выбрала комнату фрейлины в начале коридора, но проблема была в другом…
Фарси как обычно обошла спальню, дергая то верёвки на балдахине, то золотистые шнурки на ирисовых занавесках, то настенные канделябры, но не находила рычага от тайного прохода.
А то, что он имелся — сомнений не оставалось. Такие коридоры сетью опутывают весь замок. Они создавались для эвакуации монахов и приближенных в случае вторжения.
Нужно лишь знать, куда и как нажать, чтобы попасть в тайный проход, а из него — уже в любую точку замка или наружу.
Но она не знала. Ни в этой комнате, ни в императрициной, ни в любой другой на этаже.
А ведь первым делом сунулась в Императорскую библиотеку за планом здания и тайных ходов, но ничего не нашла. Либо кто-то обчистил архив раньше неё, либо это секретные сведения, которые на картах не хранятся и передаются только из уст в уста. Однако в последнее верилось слабо.
В этом крыле Люц не ведала ни об одном скрытом проходе и чувствовала себя слепым котенком тычущимся мордой в стену.
Отвратное чувство. Гнетущее.
Не позволяло успокоиться, расслабиться, почувствовать себя в собственной кровати в безопасности.
Ведь опасность могла выскочить из-за любого угла. Ночью. Пока она сладенько спит, ни о чём не подозревая.
От Люции многие мечтают избавиться.
Она — никто в глазах терринов — стала десницей короля и негласно управляет им из тени. Он ни одно важное решение не принимает без её одобрения, даже сейчас, когда их отношения звенят от напряжения.
Одних подданных это справедливо злит, у других — вызывает зависть. Они бы тоже хотели держать правителя на коротком поводке, да ручки коротки. Особенно пока Люция стоит за спиной Далеона и отстреливает интриганов на подлете.