Верховные правители
Шрифт:
Согласно своему правилу, Кенни выступил против неё в подходящий момент. Важными источниками доходов для плохо организованных семей мафии являлись игорный бизнес, проституция и наркотики. Эти ручейки постепенно мелели. В большинстве штатов азартные игры были легализованы, кое-где узаконили проституцию, и отвращение общественности к наркотикам, вызванное горьким вьетнамским уроком, сделало этот бизнес слишком рискованным. Фрэнк Кенни начал борьбу с мафией, когда она сама начала разваливаться.
Кампания Кенни была мастерской. Он заручился активной поддержкой таких организаций, как Американский легион, патриотические общества, юношеские клубы, агентства по охране законности и главное - СИАП - Союза италоамериканских патриотов, созданного исключительно
Вскоре начались аресты мафиози; вместо освобождения или условных приговоров они получали сроки или высылались из страны как нежелательные элементы. Запугивание, насилие и убийства, традиционные методы мафии, теперь использовались против них. Дезорганизованные и рассеянные, подвергаемые арестам почти за любое правонарушение, они не могли противостоять Синдикату, обладавшему сильными связями с законом и государством.
Немногие сопротивляющиеся мафиози получали предупреждение - им обычно служило убийство подручного, которое ясно говорило о том, что сам босс не избежал бы казни в случае принятия такого решения. Если предупреждение игнорировалось, босса постигала судьба Сальваторе Гразии ("Скалы") - лидера текстильного рэкета. Гразия упрямо отказывался сложить свои полномочия. Поскольку его проблемы обострялись, он стал чаще отдыхать на Лонг-Айленде, в Монтоке - живописном месте с отвесными скалами на берегу океана. Однажды утром его останки обнаружили у подножия утеса. Смерть в результате несчастного случая.
Вскоре после гибели Гразии его дочь Анджела попросила о встрече с Фрэнком Кенни. Она была красивой и умной девушкой, выпускницей Пемброука, и мало знала о преступной карьере отца. Она надеялась, что Фрэнк Кенни окажется в силах спасти её мать от депортации. Сальваторе "Скала" родился в Италии, женился там и переехал в Соединенные Штаты, но при этом пренебрег важным шагом - переменой гражданства. После смерти Сальваторе было так много публикаций о его сомнительном прошлом, что власти приняли запоздалое решение о высылке жены.
Анджела, тщательно оберегаемая родителями от фактов жизни, оказалась вполне способной сопротивляться им при необходимости. Она наняла адвоката, который отправил её к местному политику, а тот посоветовал обратиться к Фрэнку Кенни. Она оказалась весьма красноречивой защитницей своей матери. В последний момент Фрэнк добился решения суда, по которому депортация откладывалась на время, необходимое для получения гражданства. Спустя два месяца он женился на Анджеле. Новый Орлеан ещё не видел такой пышной свадьбы. На ней присутствовала верхушка Синдиката и многие знаменитости. Был зафрахтован круизный корабль; проводы потрясали своей грандиозностью. Королевская чета вряд ли удостоилась бы больших почестей. У входа на причал газетчиков и фотографов останавливали грузчики с такелажными крюками у пояса. Улыбающиеся поставщики продуктов выкатили на пирс огромные корзинки с вином и деликатесами. Несмотря на протесты капитана, желавшего отплыть до начала отлива, на причале состоялся пир с шампанским, икрой и устрицами.
Через четыре месяца Анджела попросила развод. Она узнала слишком многое о своем муже. Фрэнк совершил первую серьезную ошибку. Он не мог вынести такого оскорбления, как развод, и позволить кому-то занять его место в её постели. Поэтому он отказался. Даже когда она уехала от него, он предупредил её, что она не должна сходиться с другим человеком.
Вскоре Фрэнку сообщили, что у Анджелы роман с известным адвокатом из Сан-Диего. Вместо того, чтобы отреагировать на это известие спокойно, Фрэнк тотчас явился в контору адвоката и сказал ему, что он умрет за "связь с его женой". Адвокат предусмотрительно включил спрятанный магнитофон и записал угрозы, произнесенные голосом Кенни. Через неделю, сев утром в свой автомобиль, адвокат не смог его завести. Он обнаружил три куска динамита, прикрученных проволокой к педали тормоза и соединенных с системой зажигания. Динамит не взорвался, потому что он намок из-за прошедшего несколько часов тому назад ливня. Избранный метод
Казалось весьма вероятным, что Фрэнк Кенни проведет в тюрьме много времени. Его дело рассматривалось апелляционным советом, и, несмотря на присутствие нескольких благоприятных для Кенни свидетелей, решение снова оказалось не в его пользу. Затем внезапно возникла острая потребность в его освобождении, хоть это и ставило губернатора, вынужденного амнистировать Кенни, в весьма неловкое положение.
Девушка действовала решительно и прямолинейно. Она отвела руки за спину, опустила "молнию" платья и сняла его. Неторопливо раздевшись, она встала перед Кенни невозмутимо и гордо. Потом она опустилась на колени и дотронулась до его паха. С нежной улыбкой на лице медленно расстегнула его брюки. Она была опытной и искусной; её подвижный, живой язычок превратил его тело в раскаленную нить лампы. Мысли исчезли. Он отдался во власть поглотившего его естество вибрирующего рта.
Все будет хорошо. Он чувствовал это...
Расслабившись в своем расшитом халате, Фрэнк Кенни зажег сигару. Девушка ушла, но он ещё парил в воздухе. Она возбудила и удовлетворила его. Он посмотрел на антикварные часы в корпусе из красного дерева. Почти полночь. Вероятность осложнений весьма мала. После неожиданного телефонного звонка Бланкеншипа - неожиданного потому, что Генри никогда не звонил сам, предпочитая действовать через посредника, - стало ясно, что необходимо сделать. Он задействовал своего лучшего человека с безупречным послужным списком.
Половина его сигары уже сгорела, когда через несколько минут после полуночи раздался телефонный звонок.
– Все в порядке, - лаконично сообщил звонивший.
Фрэнк положил трубку, не ответив.
Дело МакКаффри было улажено.
Харри МакКаффри не мог объяснить себе, почему он предъявил такой нелепый ультиматум после совещания на ранчо Бланкеншипа. Никакая логика не могла оправдать его требования - разве что чувство долга перед Тиной. В течение всего совещания он испытывал подсознательную потребность взыскать контрибуцию. Скорбь катализировала его чувства, но главную роль играла тут неистовая гордость: проигнорировав его строгое предупреждение, сделанное через Мо Харгиса, они проявили неуважение, граничащее с презрением, обошлись с ним не как с равным партнером по бизнесу, но как с наемным работником, кем-то вроде Майера Осборна.
Поэтому он проявил дерзость, одержал победу и, несмотря на свою недавнюю утрату, вернулся домой в приподнятом настроении. Он сел на веранде, чтобы полюбоваться огнями города и длинным мостом, висящим над заливом. Когда к нему вернулись печальные мысли, он выпил виски без воды и льда. Он бы не отказался сейчас от девушки, но это показалось ему неприличным - после похорон Тины прошло совсем мало времени. Однако ему было одиноко.
Через некоторое время он зашел в дом и достал из тумбочки видеокассету, которую ещё никогда не смотрел. Подробности любовного свидания между весьма зрелой женщиной и мальчиком-подростком. МакКаффри охватил сексуальный голод, прежде чем он проглядел половину фильма.