Верхний мир
Шрифт:
— Они чуть не потеряли ее по дороге. Ты этого не знала? — Харгрив прикурил одну сигарету от другой и посмотрел на памятник. Гранитный обелиск, известный под названием “Игла Клеопатры”, устремлялся в небо цвета позднего снега. Сержант Джэнис Лонгбрайт проследила за его взглядом. — “Иглу” везли из Александрии в железном понтоне, представляешь, как огромную сигару в коробке! А в Бискайском заливе их захватил шторм. Шесть человек смыло за борт, и они утонули. Зато “Игла” была спасена. — Он повернулся к Джэнис и улыбнулся. — Это было почти за полтора тысячелетия
Джэнис смотрела, как дыхание Харгрива превращается в белый пар в сыром воздухе возле Темзы. Потом она осторожно просунула руку ему под локоть, не желая нарушать течения его мыслей.
Она знала, что должна быть какая-то особенная причина, иначе он не предложил бы ей встретиться в этом странном месте. Иэн никогда и ничего не делал без причины. Не то чтобы у него не было воображения, как раз наоборот, в его мыслях всегда было нечто парадоксальное, отчего она обычно с интересом внимала ему. Убрав с глаз каштановую прядь, она еще раз взглянула на памятник.
— Что ты знаешь о древних египтянах?
Он бросил сигарету на тротуар и наступил на нее, глядя Джэнис в лицо. Она задумалась.
— Ну, они очень почитали мертвых. Это не они хоронили с хозяевами живых слуг? Кажется, это связано с Анубисом. У него была собачья голова. — Она пожала плечами. — Я не очень-то любила историю.
— У Анубиса была голова шакала, и он был богом мертвых. Считается, что он придумал бальзамирование трупов. Ладно, а как насчет воронов?
— Воронов?
— Парня клевал ворон. Большой, около двух футов. Он был привязан к его шее.
— Вроде бы их можно научить говорить. И они очень долго живут. Извини, я мало что знаю.
— Погуляем? — Харгрив махнул головой в сторону Хангерфорд-Бридж. — Должна быть связь между двумя трупами, но я никак не могу понять, какое отношение подросток с полным ртом египетского ила имеет к ворону.
— Почему бы тебе не подождать лабораторных анализов? — спросила Джэнис. — Ты посылал ребят наверх?
— Первым делом. Ничего не нашли. Такое впечатление, что там прибрали перед нашим приходом. Да и дождь нам не помощник.
— Кстати, токсикологический анализ показал наличие метадона и бензедрина в трупе с Пиккадилли. Однако кто этот мальчишка, до сих пор установить не удалось.
Они молча прошли под мостом.
— У меня плохое предчувствие, — сказал наконец Харгрив. — Словно мы ищем иголку в стоге сена. Я всегда думал, что понимаю и знаю этот город. Сейчас все изменилось. Кто-то пришел на смену старому уголовному миру.
— То есть?
— Я не знаю.
Харгрив уже решил, что ему делать. С сегодняшнего вечера он будет по нескольку часов проводить с компьютером, который вполне в состоянии дублировать логическую человеческую мысль, а Харгрив научил его мечтать или по крайней мере делать
Тогда он взглянул на очаровательную мисс Лонгбрайт, которая так выходила из тьмы под мостом, словно послевоенного рождения красотка шагала к богатству, и он заставил себя задуматься о более приятных вещах.
Глава 10
Записи
“Члены ордена, которым приходится исполнять официальные обязанности, должны носить простые черные туники и ленты из цветного шнура. Головные уборы в честь Феба надеваются только во время церемонии, и то не всегда. Когда-то церемонии были призваны поддерживать дисциплину, теперь же они существуют единственно для поддержания старых традиций и происходят под двумя лампами, символизирующими красоту Дианы и чистоту Аполлона. Орден сохранился неизменным до Нового Времени”.
Сидя в поезде, который вез его до Бельсайз-парка, Роберт аккуратно перевернул исписанную от руки страничку. Как только возле него освободилось место, он занял его и еще раз открыл тетрадь. То, что он читал, было не рукописью, а скорее не связанными друг с другом, заметками, которые должны были создать фактическую основу новой книги. Едва поезд двинулся дальше по направлению к Чок-Фарм, Роберт открыл первую страницу. На ней не было ничего, кроме адреса и подписи Шарлотты Эндсли. Ни даты, ни сюжета. На второй странице она писала уже не ручкой, а напечатала на машинке столбиком несколько названий:
ГЛАВНЫЕ СТАНЦИИ:
Холфорд
Ломбарде
Джонс
Уинд
Рен
Барри
Бедфорд
Роберт долго смотрел на эти слова, стараясь углядеть какую-нибудь связь. Он не встречал ни одного из этих названий в Лондоне. Перевернув страницу, Роберт прочитал на обратной стороне написанную рукой Шарлотты Эндсли фразу: “Много других станций существует в городе, но эти — самые загруженные”. Подстегиваемый любопытством, он перелистал еще страничек шесть, заполненных непонятными именами и цифрами. Неожиданно он наткнулся на дату, словно нарочно предназначенную для чужого глаза.
Роберт оторвал голову от тетради, когда платформа Чок-Фарм уже осталась позади. Ему надо было пересесть на Кэмдентаун, чтобы ехать в центр и выйти на Лестер-сквер. Скиннер наверняка будет его искать. Он посмотрел на свое отражение в стекле. Чуть дальше парочка двенадцатилетних обритых наголо оболтусов что-то усердно писала на стекле черным карандашом. В углу притулился бродяга, качая в такт поезду головой. Свисающие по всему вагону с потолка кожаные петли тоже качались, особенно когда состав пересекал другие линии.