Верхний мир
Шрифт:
— Не знаю. Там сказано, что его всегда можно найти в салоне игровых автоматов. Кроме того, нам надо отыскать ксерокс и все переснять.
— Зачем?
— На всякий случай.
Они вошли в огромные стеклянные двери и оказались в зале с грязными красными портьерами и дешевыми канделябрами — жалкой пародии на казино. Несколько человек, не занятых противоборством с однорукими бандитами и космическими войнами, наблюдали за происходившим, словно были вне закона или, наоборот, наняты законом. Пол был усыпан стаканчиками из-под молочных коктейлей
— Ты даже не знаешь, как он выглядит.
— Ты почитай, а я пойду пройдусь.
Роберт сунул Розе тетрадь, и она, прислонившись к стене, принялась за чтение, пока сам он с независимым видом обходил зал. В углу он заметил вспотевшего гиганта в переносной будке, словно сошедшего с картинки “Совратитель малолеток”. Когда Роберт прошел мимо, тот перестал считать деньги и передвинул во рту жвачку с одной стороны на другую.
— Извините. — Роберт постучал в окошко. — Я ищу парня, который вечно тут сшивается. Такого невысокого, толстого, то ли Мики, то ли Майкл. Вы его не знаете? Может быть, подскажете, где я могу его найти?
“Совратитель малолеток” внимательно осмотрел Роберта глубоко посаженными глазами. Вблизи на его толстом лице стали заметны пятна смазки.
— Я тут никого не знаю.
— А кто знает?
— Спроси вон того. Тощего.
“Совратитель” постучал пальцем по стенке своей будки.
— Спасибо.
В другом конце зала тощий смуглолицый подросток старательно вел между планетами звездный корабль. Он был в чудовищно узких штанах, к тому же правую ногу перевязал вверху цветным платком, который, очевидно, имел значение для его друзей. Такие мальчики не ходят без ножа, и длинные рукава им нужны, чтобы не оставлять отпечатков пальцев. Роберт решил не трогать его, пока он не доиграет. У него совсем не было опыта общения с опасными типами, особенно в таких местах, где его легко было принять за человека, выискивающего беспризорных детей для клиентов из отелей Пиккадилли. Наконец послышалось несколько взрывов. Игра закончилась, и мальчишка разразился угрозами в адрес автомата, которые звучали вроде бы по-турецки. Прошла пара минут, прежде чем он заметил наблюдавшего за ним Роберта.
— Что тебе нужно, приятель? — спросил он на кокни, и Роберт понял, что имеет дело с киприотом.
Он суетливо подошел к нему, стараясь держаться как можно независимее.
— Я ищу парня, который всегда болтается здесь по вечерам. Его зовут Мики. Такой маленький. — Мальчишка покачал головой. — Толстый...
— Не знаю никакого Мики.
— Друзья обычно называют его Жабой, — вмешалась Роза, неведомо как очутившаяся рядом с Робертом. — Так там написано. — Она показала на тетрадь.
Мальчишка сразу заулыбался.
— А, Жаба. Только этот ублюдок и может у меня выиграть. Да его все знают. — Он постучал ладошкой по автомату. — Его уже несколько дней не видно.
— Плохо. Нам надо с ним поговорить. Это очень важно.
—
Роберт и Роза оглянулись и одновременно кивнули.
— Это Ник из отряда 7Н. Его приятель. Спросите у него. Роберт не успел сказать ему “спасибо”, потому что он уже опять вперился в автомат, и им с Розой ничего не оставалось, как идти к Нику.
— Не знаю, как ты, — сказала она Роберту, — а я начинаю чувствовать пропасть между собой и малолетками, которые теперь разгуливают по улицам.
— Тебе-то еще ничего, — ответил ей Роберт. — А я вырос в пригороде, где цветных ребятишек можно было увидеть только на ярмарке. Потом я переселился в Лондон и жил в одной квартире с шофером из Вест-Индии, таксистом, и китайским студентом, который за два года слова никому не сказал. Еще у нас был один белый дурак, помешанный на врезных замках, так тот вообще не знал, кто он такой.
— Значит, тебе не о чем волноваться.
— Ну да! Парни знают, что я чужак. Этого не скроешь. Отсутствие уличного воспитания.
В углу, глядя сквозь стеклянную стену на улицу, стоял парень — как они поняли, Ник из отряда 7Н.
— Эй, Ник, ты не видел Жабу? — спросил Роберт и сразу же понял, что взял неверный тон.
— А ты кто такой?
Ник повернулся посмотреть на Роберта. Парень был в кожаной куртке с рисунком, модным в шестидесятые годы, с татуировкой над глазом и с выкрашенными домашним способом волосами, давно не знавшими ни ножниц, ни расчески, ни воды.
— Приятель. Не знаешь, где он?
— Ты не приятель. Жаба не водится с теми, кто уже лысеет. Это он тебе сказал прийти сюда?
И Ник махнул головой в сторону турка.
— Да.
— У тебя есть деньги?
— Ну, немного.
Роберт принялся шарить в задних карманах.
— Дай что-нибудь.
Роберт взглянул на свой капитал и с неохотой отдал несколько монет Нику.
— Я не видел его уже два дня, — сказал Ник намного дружелюбнее. — Он мне должен деньги.
— Думаешь, он придет сегодня?
Эту фразу он вычитал в Шарлоттиной тетради и решил, что ничего не потеряет, если ввернет ее невзначай. Ник несколько долгих мгновений, не отрываясь, вглядывался в него. Роза замерли рядом. В конце концов, Ник отвел глаза.
— Не знаю. Но он мне сказал, что больше не хочет иметь с ними ничего общего. Я тоже ему сказал, мол, ты не такой. Они никого не любят, кроме самих себя. И строят из себя невесть что. Думают, все остальные для них нехороши.
— Ник, ты меня не знаешь. Я не полицейский...
— Еще чего! Ты и ростом не вышел...
— Но мне очень важно поговорить с ним или еще с кем-нибудь с крыши.
Глаза Ника словно покрылись ледяной коркой.
— О чем ты говоришь? Да еще тут! Так не пойдет. Да и Жаба уже не с ними. Понял? У него с ними больше ничего нет общего.
— Да. Я понял. Но у Жабы наверняка есть друзья. Мне очень надо встретиться с одной девушкой. Ее зовут Сара. Фотография у тебя с собой, Роза?