Вереск и бархат
Шрифт:
Сапоги Себастьяна оставляли грязные следы на террасе. Ледяная влага пропитала шерстяные чулки, проникая сквозь трещины в коже. Тяжелые мокрые хлопья лениво падали на землю, устилали белым покрывалом газоны парка, крыши домов; облепляли ветки черных озябших деревьев; присыпали белой пудрой его волосы.
Себастьян не чувствовал холода. Прижавшись кончиками пальцев к ледяному стеклу двери, он напряженно вглядывался внутрь комнаты. Угасающий огонь камина отбрасывал легкий багрянец на хрупкую фигурку, съежившуюся под одеялом. Себастьян ощущал тепло огня даже здесь, на холодной террасе. Он горько
Себастьян не ожидал вновь встретить Пруденс. Ни в Англии, ни, конечно же, в Эдинбурге. Он уже не надеялся снова почувствовать тяжесть ее волос на своих ладонях и коснуться в сдержанной ласке кремовой кожи. Он отчаянно боролся с нежностью к этой женщине, жившей в его сердце и грозящей поработить все его существо. Черт бы ее побрал! С той ночи, когда она пришла к нему в «Липовой аллее», его сны были воспламенены образами ее податливого тела, ее медового поцелуя. Себастьян позволил ей уйти в ту ночь, но теперь поклялся сам себе, что на этот раз он ее ни за что не отпустит.
Себастьян вытащил жемчуг из кармана, опутав мерцающей нитью ожерелья свои пальцы, потрескавшиеся и закостеневшие от холода. Жемчужины были так похожи на Пруденс; связанные тонкой, но прочной нитью, холодные на первый взгляд, они вобрали тепло его ладони и мерцали в темноте серебристым огнем.
Себастьян порывисто отвернулся от двери, прижался спиной к стене и в смятении провел рукой по волосам. Он проклинал свое влюбленное сердце сотни раз с той ночи в «Липовой аллее». Привело ли оно его сюда, чтобы снова предать? Без сомнения, один взгляд ее затуманенных глаз не сможет стереть из памяти бесконечные холодные и голодные месяцы, проведенные в сырых ущельях, где нельзя было развести огонь, чтобы согреться, из страха привлечь представителей закона. Он спал рядом с угрюмыми, оборванными людьми, вынашивал и лелеял свою ярость на Пруденс до поры, пока она не охватила бушующим пламенем его измученное тело, вытесняя из головы все здравые мысли и безумно-сладостные сны картинами изощренной, безжалостной мести.
Себастьян опустился на колени в мокрый снег и сунул одну из шпилек в замок французской двери. Но не успел он ее повернуть, как страшная догадка опалила его мозг. Застанет ли он ее одну? На руке Пруденс не было обручального кольца, но чем еще объяснить ее ошеломляющее перевоплощение? Должен быть мужчина, богатый мужчина, одевший ее в бархат и атлас, увесивший драгоценностями ее изящную шею. Мужчина, завладевший как ее сердцем, так и роскошным телом.
Пальцы Себастьяна конвульсивно сжались. Ожерелье порвалось, и жемчужины рассыпались по снежному одеялу. Он выпрямился, растерянно глядя на опустевшую нить, свисающую с его пальцев.
– В тебе нет ни капли изящества, неуклюжий, глупый мальчишка.
Лицо Себастьяна закаменело. Вначале ему показалось, что вновь его настиг хриплый от виски и презрения голос его отца. Но Брендан Керр не говорил по-французски. Себастьян вскинул голову и обнаружил перед собой не призрак отца, а своего деда, дрожащего в припорошенной снегом роскошной бобровой шубе.
Д'Артан был высокомерен, но недостаточно храбр, чтобы прийти одному.
– Я знал, что найду тебя здесь, – сказал дед. – Твоя предсказуемость просто скучна. – Его тонкие ноздри презрительно трепетали. – Вынюхиваешь ее, словно самец самку. Не можешь ничего с собой поделать, верно? Ты точно такой же, как и твой отец. Это у тебя в крови.
Себастьян не собирался показывать деду, как глубоко ранили его эти слова.
– По крайней мере, в моих жилах течет кровь, а не ледяная вода. – Он шагнул к своему деду. – Полагаю, у нас есть одно общее дело, о котором мы должны позаботиться.
– Да! Кажется, да, – ответил д'Артан, насмешливо глядя на внука.
Ароматным теплом пахнуло на Себастьяна через распахнутую на террасу дверь. Он резко обернулся и едва не натолкнулся на Пруденс, стоящую перед ним. «О, Господи! – подумал Себастьян. – Маленькая дурочка выскочила на снег босая».
– Себастьян? Это ты?
Голос Пруденс был хрипловатым ото сна, и она дрожала в тонком шелковом халате. Девушка, казалось, не совсем понимала, где она находится. Снежные хлопья присыпали ее темные волосы. Она была сонной и растерянной, словно какая-то злая сила превратила ее кошмарный сон в явь. Себастьян шагнул к девушке, позабыв о своем желании ненавидеть ее, пожалев лишь о том, что у него больше не было пледа, которым он мог укутать ее плечи.
Припухшие глаза Пруденс распахнулись, когда она разглядела вторую нахохлившуюся фигуру.
– Виконт?
Холодный тон Себастьяна окончательно стряхнул с нее сонливость.
– Возвращайся к себе в комнату, Пруденс. Немедленно.
Подрагивающие губы д'Артана сложились в гримасу, по его мнению, означавшую улыбку.
– О, нет. Останьтесь, моя милая. Развлечение только начинается. Жаль, что оно будет таким кратким.
Себастьян насмешливо улыбнулся.
– Не трудновато ли будет объяснить наши окровавленные трупы на белоснежной лужайке у особняка Кэмпбеллов?
Пруденс испуганно таращилась на стоящих перед ней мужчин, как на сумасшедших. Д'Артан пожал плечами.
– Напротив. Злодей-разбойник вернулся ночью, чтобы изнасиловать девушку, которую нашел такой соблазнительной. Но его манеры дикаря были немного… – Он помолчал, подыскивая определение. – … скажем, грубыми, и это трагически закончилось для девушки. Тут появился я, но слишком поздно, чтобы спасти мою юную подопечную, но не поздно, чтобы свершить правосудие над ее жестоким убийцей.
Пруденс стала белее снега. Одним быстрым движением Себастьян подтолкнул ее к себе за спину. Его рука потянулась к пистолету.
– Кричи, Пруденс! – приказал он.
Себастьян затаил дыхание, ожидая спасительного для нее крика. Он устал убегать, прятаться, устал дрожать от холода и голода.
– Что я должна кричать? – потерянно переспросила девушка.
Он развернулся к ней.
– Проклятье, девочка. Просто кричи.
От его резкого, свистящего шепота Пруденс подскочила. Она нервно облизала пересохшие губы. Ее крик поднимет на ноги весь дом. Себастьян будет схвачен и повешен. Девушка сочла за благо молчать. Она просто стояла босиком на снегу, прижавшись к теплой спине Себастьяна.