Вереск и бархат

Медейрос Тереза

Себастьян подошел к стене и повернулся к девушке спиной. Пруденс поднялась и на негнущихся ногах пошла к выходу. Себастьян оглянулся через плечо, и на какое-то безумное мгновение ему показалось, что она вот-вот упадет. Если это случится, он не сможет поймать ее. Но девушка, слегка покачнувшись, оправилась от потрясения. Нежный аромат жимолости защекотал ноздри Себастьяна, когда она проходила мимо.

Себастьян зажмурил глаза, твердо решив для себя, что Тагберт никогда не увидит, как он плачет.

Пруденс прошла мимо Арло, не замечая его. Что-то в выражении ее лица удержало шерифа

от расспросов.

Девушка подобрала юбки и направилась по раскисшей дороге в сторону «Липовой аллеи». Теплый ветерок высушил жгучие слезы.

На востоке розово-персиковые полосы чистого неба, расширяясь, теснили серые облака. Они обещали чудесный день, превосходный день для свадьбы.

Пруденс ускорила шаги. Она должна вернуться в «Липовую аллею». Она нужна там, ибо ей придется иметь дело с бьющейся в истерике тетей, когда та обнаружит, что ее жених сбежал. Триция доверяла ей. Пруденс должна быть сильной. Она не имеет права поддаваться своим собственным переживаниям.

Боль иголками кольнула голову. Пальцы сжали виски.

«Перестань гримасничать, дорогая. Ты не становишься привлекательнее». Пруденс некстати вспомнила неодобрительное замечание Триции. Девушка опустила юбки и пустилась бежать, не разбирая дороги.

«Первое, что ты должна сделать, – это научиться драться, применяя недозволенные приемы. Себастьян не понимает по-другому».

Джейми уже, наверняка, давно скрылся. Себастьян не вернулся из своей ночной поездки, а Джейми слишком умен, чтобы не понять, что произошло что-то дурное.

«Ты не забудешь меня». Голос Себастьяна не-прошенно ворвался в ее воспоминания. «Клянусь, я буду преследовать тебя всю твою оставшуюся одинокую жалкую жизнь».

Пруденс обогнула сторожку и побежала по лужайке, распугав любопытных сонных павлинов. На бегу она сдавила голову ладонями в тщетной попытке уменьшить боль и заглушить гул обвиняющих голосов, рвущих на части ее мозг.

Девушка поскользнулась на мокрой траве и тяжело упала на живот. Под тяжестью тела хрустнули очки, лежащие в кармане.

Она долго лежала так, закрыв глаза, вцепившись руками во влажный дерн. Пруденс знала, что если бы осталась в тюрьме еще хотя бы на минуту, то оказалась бы у ног Себастьяна, умоляя его понять, упрашивая взять ее с собой.

«О, Себастьян! Ну почему ты вынудил меня сделать это? – прошептала девушка. – Я ненавижу тебя».

Но в отчаянии вырывая пучки травы, она с радостью отдала бы свой последний вздох, чтобы почувствовать сладость его объятий.

Пруденс бороздила пальцами темную воду бассейна, разгоняя опавшую листву, плавающую на ее поверхности, наблюдая, как крошечные желтые кораблики вновь соединяются в своем неторопливом путешествии. Листья медленно слетали с деревьев и устилали землю ярким рыжим ковром. Для девушки умирающий парк был разноцветным расплывчатым пятном. Треснувшие очки лежали на туалетном столике, новые еще не прибыли из Лондона. Да она и не волновалась об этом. Мир без них казался лучше и добрее.

Порыв холодного октябрьского ветра закружил листву в хороводе и разбросал по террасе. Пруденс поплотнее укуталась в шаль и пошла по дорожке засыпающего сада к дому.

Девушку передернуло от неотвязного видения, как они с Трицией

стареют здесь, бродя рука об руку по парку, ожидая, пока седина паутиной не оплетет их волосы.

Тридия появилась в дверях, словно привидение.

– Там, в гостиной, мужчина. Он хочет тебя видеть, – сказала она хриплым голосом.

К ужасу Пруденс, ее тетя приняла исчезновение своего красавца-жениха много тяжелее, чем своевременные кончины всех своих предыдущих мужей. Глаза Триции покраснели от слез. Парик криво сидел на ее голове и уже не был таким ухоженным, как прежде. Пруденс не могла понять, было ли виновато ее воспаленное воображение, или же она, действительно, видела скрытый упрек и обвинение в глазах тети.

– Если это снова виконт, – сказала она, – попроси его, чтобы заехал завтра. Если сэр Арло, скажи, что я еще больна.

У нее не было желания обсуждать химические процессы с настойчивым французом. А Арло Тагберт, хотя и не по своей воле, напоминал ей о мрачнейшем моменте в ее жизни.

– Это виконт, – ответила Триция. – Но с ним мужчина, который утверждает, что у него к тебе дело.

Пруденс нахмурилась.

– Ко мне? У кого может быть ко мне дело?

– Откуда мне знать. Я сказала ему, что я хозяйка «Липовой аллеи», но он настаивает на встрече с тобой. Он немного помпезный, должна сказать.

Девушка неохотно последовала за Трицией. После свежего осеннего ветра и бодрящей прохлады воздух в помещении был спертым и тяжелым. В последнее время Пруденс с трудом могла находиться дома. Он был пустой раковиной. Она проходила по длинным коридорам, ожидая всякий раз услышать теплый мужской смех или постукивание трости о паркетный пол. Пруденс была благодарна тете за то, что она не отвела гостей в библиотеку. Девушка была там лишь однажды за последние два месяца. Стойкий запах сигаретного дыма погнал ее в парк с воспаленными от слез глазами.

Д'Артан и его спутник встали и почтительно поклонились, когда женщины вошли в гостиную. Незнакомец был одет по моде столетней давности и неуместно выглядел в современно обставленной гостиной. Тонкое кружево пышно обрамляло кисти рук и водопадом низвергалось поверх воротника его сюртука. Пудра посыпалась с его парика, когда он галантно склонился к руке Пруденс.

– Мисс Уолкер, полагаю?

Пруденс зажала нос, чтобы не чихнуть.

– Да.

Виконт бросил на Трицию многозначительный взгляд. Она слегка надула губки, как делала это прежде, и послушно вышла из гостиной. Дробный стук ее каблучков затих прямо за дверью.

Д'Артан прижался губами к руке девушки.

– Вы очаровательны, как всегда.

Спутник виконта плюхнулся в шератонское кресло, тонкие ножки которого угрожающе подогнулись. Д'Артан представил его, но Пруденс была поглощена наблюдением за тем, выдержит ли изящное кресло объемные формы гостя, вместо того, чтобы потрудиться запомнить его имя. Она не расслышала, был ли это лорд Петтивиггл или Перивинкл.

Д'Артан опустился на кушетку, сияя словно медный таз. Лорд со щелчком открыл табакерку и засунул щепотку табака в нос. Виконт тоже взял немного, и Пруденс подумала, что гость может и ей предложить понюшку. Но табакерка исчезла в глубоких карманах его сюртука.