Вереск и бархат
Шрифт:
Пруденс мысленно поблагодарила Себастьяна за то, что уложил ее на кровать, прежде чем начал это сумасшествие, иначе ноги не удержали бы ее. Девушка вплела руки в его волосы, светлые пряди скользили, словно шелк, между пальцами. Она откинулась назад, закрыла глаза и отдалась во власть восхитительных ощущений. Его прекрасный рот завораживал, выделывая вещи, которые она никогда даже в своих самых смелых мечтах не могла себе представить. Новизна этого наслаждения была темной, таинственной и необычайно сладостной. Пруденс изогнула
Не прерывая сумасшедшего ритма языка по пульсирующему бугорку горячей плоти, Себастьян погрузил пальцы глубоко в нее. Пруденс выкрикнула его имя хриплым от страсти голосом, который не узнавала сама. Ослепляющий водопад блаженства обрушился на нее, и девушка, едва не задохнувшись от страсти, задрожала среди подушек.
Тяжелые веки вздрогнули, приоткрылись, и Пруденс увидела склоненное над ней озабоченное лицо Себастьяна.
– Я испугался, что ты можешь лишиться чувств.
Ее губы изогнулись в застенчивой улыбке.
– Я не принадлежу к типу девушек, которые лишаются чувств.
Он коснулся ее губ и прошептал:
– Посмотрим, что я тут могу сделать.
Рука Себастьяна опустилась, чтобы расстегнуть крючки на бриджах. Пруденс покусывала свою нижнюю губу, стремясь унять дрожь. Не желая, чтобы он увидел ее страх, девушка протянула руку и загасила свечу в тот момент, когда Себастьян выскользнул из бриджей.
Темнота окутала их черным бархатным балдахином. Ее рука вспорхнула и легла на плечо мужчины. Глаза медленно привыкали к густой тьме, которую не мог рассеять лунный свет, пробивающийся между портьер. Пруденс оценила силу воли и терпение Себастьяна, прислушиваясь к частым, гулким ударам его сердца.
Она подставила лицо его поцелую, и их тела переплелись в страстном единении: его мускулистое бедро поймало в ловушку обе ее ноги, живот прижался к ее животу. Кожа горела от жаркого прикосновения его восставшей плоти. Себастьян приподнялся над ней, и девушка обвила его шею руками.
Он заглянул в ее глаза и увидел в их фиолетовых глубинах то, о чем ему меньше всего хотелось вспоминать в этот момент. Было бы так просто похоронить свою вину и сомнения в ее доверчивом теле, но почему-то он не мог овладеть ею обманом. Пруденс сама пришла к нему, но он должен удостовериться, что она знает цену приносимой жертвы.
Себастьян, не мигая, встретился с ее взглядом.
– Ты ведь понимаешь, что это ничего не меняет. Я все равно должен жениться на Триции.
Какой-то эгоистичный демон внутри него мучительно взвыл, когда Пруденс исчезла. Вот так просто. Всего секунду назад она была здесь, а в следующую ее не стало. Тело девушки оцепенело. Все, что было тающим теплом между ними, вдруг застыло.
Кровь отхлынула от лица Пруденс, когда его слова кинжалом пронзили ей сердце.
– Дай мне встать, – потребовала она.
Жаждущая плоть мужчины касалась шелковистых завитков
Капельки пота выступили у Себастьяна на лбу.
– Ты не можешь просить меня остановиться. Это нечестно.
– Что ты знаешь о честности?
Отчаяние придало его голосу жесткие нотки.
– Ты сама пришла ко мне. Я думал, что ты все понимаешь.
– Дай мне встать, – вновь потребовала девушка, чеканя каждое слово.
Себастьян слетел с нее, словно она в него выстрелила. Пруденс никогда еще не испытывала такой болезненной пустоты. Без тепла его тела она почувствовала свою уязвимость и стыд за свою наготу. Девушка села на колени, прижимая покрывало к груди.
– Ты говорил, что я тебе небезразлична. Как ты можешь жениться на ней?
Себастьян уставился на пурпурный балдахин, положив голову на сложенные руки.
– У меня нет выбора. Триция может дать мне то, что мне нужно.
– А что тебе нужно, Себастьян? Деньги? Возможность получить титул? Городской дом в Лондоне?
Его голос был низким и хриплым.
– Респектабельность.
Пруденс рассмеялась.
– Респектабельность? Я имела респектабельность всю свою жизнь и могу заверить тебя, что в этом нет ничего необычного.
Девушка закрыла ладонями лицо. Себастьян поймал ее запястья в свои руки и нежно обнял.
– Послушай меня, Пруденс. У нас есть шанс на счастье, который выпадает не всем людям в этом мире. Я могу быть с тобой и лелеять тебя до конца наших жизней. Позволь мне заботиться о тебе.
Она съежилась.
– Что ты мне предлагаешь? Несколько часов перед рассветом после того, как Триция усыпит себя до бесчувственности? Поцелуй украдкой в кладовой? Новое платье ко дню рождения?
Себастьян дотронулся губами до ее волос.
– Я предлагаю тебе целую жизнь нежности. Триция никогда нас не заподозрит.
Пруденс повернулась к нему лицом.
– А если я забеременею? Что тогда? Ты скажешь, что это ребенок конюха? Или дворецкого?
Краска залила его щеки.
– Я могу защитить тебя от этого. Я знаю способы.
Себастьян надеялся, что был искренен. Но представив ее стройное тело с округлившимся животом, он вдруг ощутил такую острую тоску, что это чувство доставило ему почти физическую боль и потрясло до глубины души.
Он не сделал попытки остановить ее, когда девушка высвободилась из его объятий и соскочила с кровати. Горечь в ее глазах погасила последнюю искру надежды, и все же Себастьян не смог удержаться, чтобы не попытаться еще раз.
– Ты знаешь свою тетю лучше, чем кто-либо. Думаешь, у Триции не будет любовников после того, как мы поженимся? Это в порядке вещей в ее мире.