Вереница
Шрифт:
Софи проглотила кусочек. Желудок заурчал, требуя еще.
– Вы показали, что искать, спасибо. Я пока оставлю рюкзак и корзинку у вас – в рюкзаке есть корм для Мелисанды, – а сама отправлюсь на поиски. Потом вернусь и доложу вам, что нашла. – Софи помолчала и добавила: – Я сообщу вам, если решу рассказать об этом остальным.
Вид у них был не очень довольный, но задерживать ее не стали.
Поиски продвигались очень медленно. Памятуя о том, что съедобная масса росла в узкой расщелине и случайно наткнуться на нее трудно, Софи заглядывала в каждый туннель и обследовала все выступы и щели.
К счастью, большинство людей переместились к центру пещеры, поближе к складу съестных припасов, – хотя в одном месте Софи так злобно турнули прочь, что она решила привлечь к этой пещере внимание Доминика. Ее обитатели явно что-то скрывали.
Софи обследовала пещеру за горным массивом, и ее мало-помалу начало охватывать отчаяние, как вдруг она увидела золотистый нарост, скрытый в разломе “скальной” породы, причем вдвое больше, чем нарост в женской пещере. Софи отколупнула кусочек и положила в рот. Масса была точно такой же, по крайней мере на вкус. Как выразилась в разговоре Мэгги, она куда более естественна для окружающей их среды, нежели пакетики из фольги с надписями “Ветчина, яйца и тушеные помидоры – только добавь воды”.
– Если бы сегодня проводили лотерею, – пробормотала себе под нос Софи, – я бы купила билет.
Она запомнила место и продолжила поиски. Вряд ли этот нарост мог прокормить всех жителей лагеря.
Вскоре она обнаружила еще один нарост, а затем еще, точно так же скрытые в расщелинах, и ее страхи, как бы не выдать женский анклав, исчезли без следа. Теперь надо было лишь придумать правдоподобное объяснение, с какой стати ей вздумалось обшаривать все укромные уголки, щели и трещины и почему она решила, что эту штуку можно есть.
Софи прошла мимо искрящегося водопада к следующему ряду расщелин и пещер, расширяя район поиска, хотя искала уже не так напряженно и внимательно, как раньше. Она почти обогнула горный массив, оказавшись с другой стороны от женской пещеры, когда до ее слуха донеслись приглушенные голоса и смешки, раздававшиеся из-за скального выступа. Рядом валялись свежие окурки, еще не поглощенные зеленым покрытием пола. Софи заглянула за выступ, и в ярком свете небольшой пещерки увидела пять одетых в черное фигур, сбившихся в кучку, ребят и девушек. Они увидели ее и умолкли. Одна из девушек торопливо сунула в рот то, что держала в кулаке.
– А чего? – процедил парень. – Уже и жвачку пожевать нельзя? Это что – преступление?
Услышав его голос, Софи невольно взглянула на руку парня – и, как ожидала, увидела на ней повязку, изрядно истрепавшуюся и посеревшую от грязи. Парень оказался на удивление рослым и привлекательным, с гвоздиками в ушах, колечком в ноздре и капризно очерченными, как у Джеймса Дина, губами – хотя даже если бы ему сказали, кто такой Джеймс Дин, он явно счел бы его слишком старым и недостаточно крутым.
Девушка, сидевшая рядом с ним, шепнула:
– Гарет! Это она!
– Все правильно, именно я, – спокойно проговорила Софи. – Но это было давно
– С какой стати? – спросил другой парень.
– Выплюнь ее, бога ради, пока тебя не стошнило! – сказала Софи девушке, которая побледнела и покрылась потом.
Услыхав ее повелительный тон, девица отвернулась и, кашляя и задыхаясь, выплюнула большой кусок золотисто-янтарной массы.
– С такой, что я пока единственная об этом знаю, – продолжила Софи, – однако я не против отдать вам лавры первооткрывателей. А нам отчаянно нужна еда.
– Здесь на всех не хватит.
– Здесь – возможно, но я видела три других нароста на этой стороне пещеры. Вы можете сходить и проверить, если хотите. А на другой стороне пещеры я даже еще не искала.
– Ладно, – кивнул Гарет. – Мы сходим и проверим. Но этот нарост наш, ясно? Мы его нашли!
– Мне все равно, какой из них вы покажете остальным. Главное, покажите им хоть один.
– А что вы за это хотите? – спросил третий парень. Софи пожала плечами.
– У меня есть дела поважнее, и мне совсем не улыбается до хрипоты спорить с комитетом о том, съедобна эта штука или нет. – Софи помолчала и обратилась к Гарету: – Я должна извиниться перед тобой. Зря я схватилась за нож.
– Да уж, – пробурчал он, прищурившись. Взгляд его немного оттаял. – Хотя я тоже вел себя как дурак.
Софи подождала немного, чтобы дать ему время свыкнуться с мыслью о примирении, и добавила:
– Кстати, если вы хотите сохранить этот нарост для себя, не разбрасывайте здесь окурки.
Они все разом помрачнели.
– У нас больше нет сигарет.
15. Хэтэуэй
Потрясающе! Моя роспись начала сама себя раскрашивать.
Я рисовала Магеллана, стоящего на палубе с секстантом в руке, и вдруг заметила, что, когда я проводила линию коричневым мелком, на стене появилась желтая полоска, словно она изменила свой цвет. Я начала проводить линии пальцем – и обалдела! Оказывается, цвет зависит от того, насколько сильно ты нажимаешь. Когда я рыла туннель, проявился аналогичный принцип: все зависело от силы трения. В общем, теперь я могу раскрашивать большие площади просто пальцами и ладонями. Цвета очень яркие, особенно при свете, и самых разнообразных оттенков – оранжевые, зеленые, голубые… А вот красный у меня не получается. Для него нужно более легкое прикосновение. Я пробовала дуть на стену, но все без толку.
Я собиралась нарисовать Магеллана с секстантом в сумерках ночи, но теперь решила изобразить его на закате, чтобы и небо, и море играли разными красками. Правда, Армстронг будет выглядеть странновато на фоне сияющего голубого неба вместо черного, и я не знаю, как мне снова сделать стенку белой для новой росписи, но зачем пока ломать голову? Раз корабль дарит мне свои краски, надо ими воспользоваться. Может, я сумею изобразить тени, если разотру в порошок темный мелок? Я пыталась затемнить некоторые места картины с помощью пыли от аргиллита, который соскоблила со стены, но пыль остается там ненадолго, а потом исчезает. Скорее всего просто осыпается.