Вереница
Шрифт:
А потом огонек скрылся из виду, заслоненный выступом, который вел с пандуса к центру пещеры. Стивен осторожно прошел вслепую по выступу, пока снова не увидел край – и огонек свечи. Затем он пошел вдоль края выступа – немного выпуклого, как выяснилось – к невидимому центру пещеры. Через два-три ярда в свете лампы показался громадный клык, то ли поднимавшийся из пола пещеры, то ли спускавшийся с потолка. Выступ заканчивался возле крутого серпантина, опоясывавшего клык. Стивен поставил лампу перед собой и полез наверх, цепляясь руками и ногами, как потная четырехрукая обезьяна. Теперь он уже не огибал л
И вдруг внизу показались два движущихся огонька. Теперь, когда появилась точка отсчета, Стивен понял, что не так уж высоко он залез – метров на тридцать, не больше. Слава Богу, он по чистой случайности поставил лампу к довольно высокому корневищу, так что они не могли – не должны были — ее заметить. Стивен нагнулся и осторожно задул ее. В свете ламп пришедших он мельком увидел длинный ствол ружья; ему оставалось лишь затаиться, подавив порыв бежать отсюда без оглядки, подальше от предательски горевшей внизу свечи.
Вскоре Стивен заметил, что незнакомцев не двое – в слабом мерцающем свете маячило несколько фигур. Они двигались как одно существо, все четверо или больше. Сразу ясно: это не обычные охотники – то ли военные, то ли полицейские. Один из тех, кто нес лампу – молодой человек с гладко выбритой головой – подошел к свече Стивена и присел на корточки, рассматривая ее. По глубине ямки, в которой находился фитиль, можно было определить, как долго она горела. Парень махнул остальным темным фигурам, и те бесшумной звериной походкой начали подниматься по пандусу.
Один споткнулся, и язычок огня в лампе метнулся на миг в сторону. Пришедшие не обменялись ни словом.
Если поползти на животе по спирали вокруг клыка, подумал Стивен, ему, быть может, удастся оторваться от них. Желудок скрутило при воспоминании о красном фонтане и осколках раздробленной кости.
Огонек у подножия пандуса потух.
Сперва Стивен решил, что кто-то из пришедших случайно сбил свечу ногой. Но группа на пандусе прекратила свой медленный подъем. Те, кто нес лампы, поставили их на пол. Стивен услышал приглушенные звуки взводимых курков и заряжаемых арбалетов. Затем две лампы на пандусе мигнули на секунду и погасли.
Послышались еще звуки: кто-то споткнулся, кто-то упал, кто-то с грохотом выронил ружье. Стивен пытался сообразить, за сколько секунд газ – или что это было – дойдет до него, и стоит ли ему зажечь лампу, чтобы на мгновение отвлечь их, как отвлекает в подобных ситуациях злобный окрик за дверью или шаги на лестнице. Но, подумав чуть-чуть, он решил, что не стоит. Какой теперь толк от его инстинкта самосохранения?
Внизу во тьме раздавались странные шорохи, напоминавшие то ли шуршание перьев по древесине, то ли шелест шелка на деревянном полу. Неясное пощелкивание, словно издаваемое крохотными челюстями насекомых, и легкий стук, похожий на осторожную поступь когтистых лап по камню. Хотя нет, не похожий. Стивен никогда не слышал подобных звуков, даже ночью в лесу. Волосы у него на шее встали дыбом. По лицу струился холодный пот. Стивен понимал, что ничего не сможет разглядеть, однако продолжал напряженно
Внизу вспыхнул свет – одинокая яркая точка, покачивавшаяся в воздухе. Его собственная свеча. В ее отблесках Стивен мельком уловил какую-то тень. Он не смог разглядеть ни цвета, ни формы, ни истинных размеров. Было ли это чье-то туловище или громадная конечность – Стивен не мог сказать. Но он был совершенно уверен, что это не человек.
Ему казалось, что он безумно громко дышит. Его дыхание заглушало все звуки в пещере, и лишь задержав его, Стивен снова услышал этот странный шорох, стихающий внизу. Стивен глотал воздух открытым ртом, как отравленная собака, потом задерживал дыхание, прислушивался и тогда уже выдыхал. Внизу воцарилась полная тишина. Стивен был абсолютно уверен, что там никто не дышит.
Через какое-то время – какое, он и сам не знал, – он нашел свою лампу, зажег ее трясущимися руками и посидел немного, стараясь не смотреть по сторонам. Затем вытащил из рюкзака нейлоновую веревку, привязал к ручке лампы и медленно спустил лампу вниз. Лежа на животе, Стивен травил веревку и смотрел на огонек, спускавшийся к полу пещеры. В круге света, отбрасываемом лампой, ничего не шевелилось. Он выждал пару минут, потихоньку поднял лампу и, подавляя невольный приступ острого страха, взял ее в руки. Сейчас он представлял собой отличную мишень. Ничего… Ни голоса, ни пули. Стивен свернул веревку и сунул обратно в рюкзак. Надел его на спину, поднял лампу и пошел вниз, корчась от спазм в желудке.
Внизу не было ни единой живой души. И мертвой тоже. Не было ничего – ни трупов, ни ламп, ни оружия. Стивен поставил лампу рядом со свечой, отвернулся от нее и встал на самом краю освещенного участка, напряженно вглядываясь и вслушиваясь во тьму. Тьма излучала угрозу, но он ничего не видел, ничего не слышал – и никто не нападал оттуда на него. Стивен обследовал пол в том месте, где лежали его преследователи, но ничего не заметил – ничего, что могло бы вызвать такую реакцию. Он и сам ходил по этому полу, но не спотыкался, а один из них споткнулся. Похоже, здесь и впрямь водятся драконы.
Мрак был здесь еще более густым и липким, чем наверху, на клыке. Стивен пробирался вперед, стараясь не прикасаться к стенам и переступая через корневища. В голове мелькали старые привычные образы, вызывавшие ощущение ненависти и ужаса – уборная во дворе, сарай, шкафы. Он почти физически почувствовал грубую ткань в руке, когда пытался смахнуть ее с лица. И смех. Они что – действительно смеялись, эти ночные монстры?
Тьма замкнутого пространства сменилась тьмой открытой. Стивен бухнулся на четвереньки на границе серого камня и зеленого покрытия. Лампа упала на пол, но, к счастью, не погасла.
Пока он был в пещере, настала ночь. Какая по счету?.. Он не мог с уверенностью сказать, как долго пробыл в подземелье – несколько часов или несколько дней. Стивен понимал, что надо задуть лампу и дать глазам привыкнуть к синей мгле, однако не мог оторвать от лампы глаз. Пройдя немного вдоль стены, он опорожнил желудок, затем вернулся и заставил себя погасить лампу. Вместо нее он зажег свечу, и она горела всю ночь. Спал он той ночью или нет, Стивен и сам не мог сказать.