Вербовщик
Шрифт:
Или внушить местным сотрудницам, чтобы подготовили весь комплект документов.
В принципе, не очень сложно, но потом придется уезжать, так как объяснить внезапное появление паспорта с номерами последних серий… да еще необъяснимую пропажу в запертом «паспортном столе» бланков строгой отчетности…
В общем, не подходит.
Второй вариант – перехватить ответ на запрос, посланный на Чукотку, и заменить его на свой, вписав все нужные данные. Технически это для компьютерно продвинутого инопланетянина сложности не составляло.
Но что именно вписывать? Если бы документ требовался
Итак, цели определены. Осталось придумать, как их реализовать.
И вот тут, в условиях острого цейтнота и критического дефицита информации, инопланетянин совершил роковую ошибку, поставившую его на грань.
Никогда еще он не был так близок к провалу.
Глава 6. Наследие предков
Ответ с Чукотки пришел в отделение полковника Бубенцова в положенные сроки. Но содержание его так поразило начальника ОВД, что он сначала схватился за сердце, а потом сразу за телефонную трубку. Но кому звонить? Своему непосредственному куратору в ФСБ? Тема, увы, весьма деликатная. Как бы не нарваться на грубость с понижением в должности и звании.
К счастью, как у всякого серьезного руководителя, у полковника были личные связи в различных структурах. Поэтому, поколебавшись минуту, Бубенцов мысленно выстроил диалог и решительно набрал номер. Человек, которому он звонил, занимал достаточно высокий пост в госбезопасности, а во время совместной работы (довелось как-то контактировать по делу о маньяке-педофиле) проявил себя, как порядочный руководитель. То есть вину на подчиненных не сваливал, а победы не приписывал себе одному.
– Павел Николаевич, – сказал Бубенцов, когда трубку сняли. – Где вы сегодня обедаете?
– Хм… – удивился представитель федеральной службы. – Настолько серьезно?
– Да. Не телефонный разговор.
– Хорошо. Через два часа в кафе на «Полянке».
Кафе, названное Павлом Ивановичем, располагалось в небольшом скверике и имело обширную террасу, заставленную столиками. Обедать здесь, на свежем воздухе, в окружении клумб и цветущих петуний было приятно. Но сегодня полковник нервничал, и прелести общепитовского дизайна не могли улучшить его настроения. Он заказал чашку кофе и принялся ждать.
Представитель госбезопасности, как и обещал, появился точно в назначенное время. Он вообще был человеком пунктуальным.
Поздоровались.
– Итак? – сказал вызванный гость, отпустив официанта с заказом.
– Даже не знаю, как начать, – посетовал полковник, потеребив
– Ого! – представитель госбезопасности удивился.
– Мда… – Бубенцов откинулся на спинку стула. – Буквально до сегодняшнего дня я тоже полагал, что деятельность этой структуры прекращена по решению трибунала в Нюрнберге. Но, как выяснилось, некоторые бывшие сотрудники «Аненербе» продолжили свою деятельность и после 1946 года. Причем, в нашей стране.
– А вот это уже интересно, – откликнулся гость. То, что ряд высокопоставленных эсэсовцев, входивших в нацистскую организацию, были оправданы на суде и проходили по делу, как свидетели, он знал. Но соваться в Россию?
– Короче говоря, – продолжил полицейский полковник, – появился на территории нашего отделения некий загадочный гражданин. Что характерно – без документов. И с очень необычными свойствами.
– Так, – поощрил к дальнейшему рассказу приглашенный.
Не желая вызвать недоверие, Бубенцов извлек смартфон и на экране продемонстрировал гостю запись с камеры видеонаблюдения. Ракурс был не слишком удачный, но тот факт, что неизвестный молодой человек догнал бурно стартовавший «Гелендваген» просматривался вполне отчетливо.
– Ну-ка, ну-ка, – гость из ГБ отнял устройство и, развернув поудобней, просмотрел запись еще несколько раз. – Не монтаж?
– Если бы!
– Хм… – госбезопасник покосился на смартфон, где в остановленном кадре застыл момент невероятного прыжка. – Его хоть опросили?
– Да тут, как в сказке – чем дальше, тем страннее. Оперативники, которые с этим субъектом общались, сказали, что он или тормоз конкретный, или вообще русского языка не понимает.
– Заинтриговал, – признал гость, отвлекаясь на официанта, принесшего заказ. Переставил тарелки поудобней и, дождавшись, когда обслуживающий персонал удалится, распорядился: – Давай теперь с начала и подробно.
Ну, с начала так с начала. Бубенцов кратко и по существу изложил суть происшествия с попыткой похищения.
– Банда эта действовала чрезвычайно дерзко. Но выйти на них никак не удавалось. Получали выкуп и исчезали. Примет никаких, машина каждый раз угнанная… А тут раз-два и нам их поднесли буквально на блюдечке.
– То есть с вашим беспаспортным чудаком вы беседовали крайне вежливо.
– Ну да, – пожал плечами полковник. – А как еще?
– Давай дальше.
– А сегодня с Чукотки, откуда якобы прибыл наш фигурант, пришел ответ на наш запрос. Мы ж ему паспорт собрались восстанавливать. В качестве, так сказать, ответной услуги…
– И чукотские товарищи сообщили, что он агент «Аненербе».
– Нет, конечно. Там все тоньше. Коротко говоря, Дмитрий Иванович Коршунов, – тут он ткнул пальцем в экран, обозначая о ком речь, – не совсем русский. Отца его звали Дитмар Рахнин, а дед – чистокровный немец, прибыл в Россию летом 1939 года.
– То есть еще до войны.
– Именно. У нас тогда с Германией были мир-дружба-пакт о ненападении… Плюс интенсивный обмен специалистами-технологиями. Так что прибытие очередного немецкого товарища никаких вопросов не вызвало.