Вера в чудо

Князькова Нина

– А как же? – Ухмыльнулся хозяин учиненного бардака и принялся вытряхивать конструкцию на пол.

Елка была монументальной. Пушистой, большой, с почти настоящими колючими веточками. И пахла как-то тоже по-настоящему.

– Я на нее в прошлом году елочным ароматизатором брызнул. – Покаялся Григорий, прилаживая металлическое основание к остальной конструкции. – Два дня потом квартиру проветривал.

– А… хмм, ребенок с мамой придет? – Решилась спросить Элла. Если ответ будет утвердительным, то ей предстоит убраться из этой квартиры несколько раньше. Она не

хотела бы спровоцировать скандал, или выслушивать незаслуженные упреки. Ведь не сможет же Григорий объяснить бывшей жене, что Элла – просто подобранная им на улице девушка. И то, что между ними ничего нет и быть не может.

Мужчина оторвал от несобранной елки потяжелевший взгляд и посмотрел на смущенную девушку.

– Нет. Ей по суду запрещено подходить к дочери, так что проблем с ней не возникнет. – Заверил ее Григорий и вновь принялся за своеобразный конструктор.

Элле тут же стало не по себе. Ну чего пристала к мужику с расспросами? Какое она вообще имеет право спрашивать его о личном. Ночью замерзнуть не дал, и на том спасибо. А лезть в чужую семью с расспросами последнее дело.

– Вы так сильно любите новы год? – Решила она перевести тему.

Гриша, горько усмехнувшись, покачал головой.

– Я его терпеть ненавижу. – Признался он с чувством, расправив еловые лапы на одной из веток. – Все самые большие неприятности со мной происходили именно в этот праздник. Не думаю, что когда-нибудь что-нибудь изменится. Чудес не бывает. – Пожал он плечами и осмотрел получившуюся конструкцию.

Собранная елка совсем немного не доставала до потолка. Как раз, чтобы макушка влезла.

– Нужно верить в чудо, иначе оно и не произойдет. – Элла села на пол рядом с коробками и принялась разыскивать подходящую гирлянду.

– Ты сама-то веришь? – Насмешливо протянул Григорий.

Элла смутилась. Ей ли говорить о чудесах? Хотя….

– Но вы… ты же меня вчера спас. – Пробормотала она, пытаясь сосредоточиться на поиске новогодней иллюминации.

– Это была разовая благотворительная акция. Обычно я оставляю людей там, куда у них хватило невезения влезть. – Ответил он.

– Зачем тогда ты меня…?

– Потому что очень сложно противостоять деятельной старухе с клюкой, которой очень нужно было, чтобы я тебя забрал. – Честно признался Григорий, следя за ее реакцией.

Элла слабо улыбнулась и протянула ему гирлянду.

– Думаю, что эта подойдет.

Он кивнул и принялся разматывать спутавшиеся провода, которые вскоре заполнили все помещение. Потом, они принялись за обматывание искусственного дерева гирляндой. Причем, Григорий заметил, что Элла действительно с удовольствием участвует в процессе. Веточки эти колючие гладит. Очень внимательно следит за правильностью расположения каждой лампочки. С игрушками вышла та же история. Элла любовалась каждой. Рассматривала. Даже нюхала иногда, чем вызвала еще больший интерес хозяина квартиры.

– Ты никогда елку не наряжала? – Склонил он голову набок, наблюдая за тем, как девушка гладит полоски дождика.

– Ну почему же? – Удивилась она. – Мы в садике перед каждым новым годом

елку наряжаем. Правда, там игрушки почти все самодельные…. – Она быстро прикусила язык, поняв, что сболтнула лишнего.

– А дома? – Не удержался от вопроса заинтригованный мужчина. – Все же в садике елка казенная. Да и подарки нужно куда-то класть.

Элла отвела взгляд и вцепилась в пушистую мишуру.

– У матери всегда… была куча праздников. Она не разделяла никогда обычную пятницу и… смену года. У нее… когда есть деньги на выпивку, тогда и праздник. – И сказано это было с такой обреченностью, что Грише стало не по себе.

– И в детстве? – Уточнил он тихо.

– И в детстве. – Кивнула она.

– А отец?

– Я его не знаю. Всегда только с матерью жила. В детстве елки были в детском саду и в школе. Не сказать, что я плохо жила. Готовить рано научилась. Деньги начала у пьяной матери забирать и прятать, чтобы еду купить. Наумовна меня подкармливала частенько. Предлагала к ней переехать, только… мать совсем бы пропала. – Элла нервно обхватила себя руками. Привычно так. И снова это отсутствующее выражение лица появилось.

– Ясно. То есть праздник не только для Тоськи сделаем. – Григорий постарался сделать голос более спокойным. – Нужно только маму предупредить, чтобы приготовила побольше еды. Хотя, нет. Она и так каждый год готовит на дивизию голодных мужиков, так что не буду ей ничего говорить. – Решил он.

Элла сначала не поняла, о чем он говорит. А потом вдруг… поняла и вполне ожидаемо испугалась.

– Что? Нет, я не буду отмечать новый год с вами. И… вообще не буду. Я просто помогу с украшениями и все. – Торопливо запричитала она. – Ты не должен….

– Но я хочу. – Григорий смахнул с дивана мишуру и сел рядом с девушкой. – Может быть, я впервые жизни хочу устроить праздник не только дочери, а ты еще и сопротивляешься. – В его голосе послышалась обида.

– Но это неправильно. – Вновь попыталась она запротестовать.

– Неправильно? А то, что у тебя в жизни не было нормального семейного нового года ни разу – это правильно? – С нажимом спросил он.

– Но ведь я сама… не хочу. – Ее взгляд заметался по гостиной.

– Не хочешь, или просто думаешь, что кому-то от создашь лишние проблемы? – Строго спросил Григорий. Элла промолчала. – Ладно, давай так. Пару дней ты ради меня потерпишь празднование нового года, а потом сама решишь, что тебе нужно. Идет? – Он протянул ей свою ладонь.

– Пару дней? – Она решила, что ослышалась.

– Пару дней. – Кивнул он. – Всего. Поживешь у нас. В квартире места хватит. Спокойно выспишься, наешься. В полночь выпьем шампанского… детского. – Поправился он, напоровшись на взгляд, полный отрицания. – Тоська будет счастлива, что у нее появится взрослая подруга. А-то она Милку, жену брата, задергала уже всю.

Элла отложила замученную до залысин мишуру, поднялась на ноги и прошлась вокруг елки (насколько это было возможно).

– Григорий, вы… ты не должен…. – Она тихо чертыхнулась. – Не нужно из чувства жалости втягивать меня в празднование нового года.