Вера в чудо

Князькова Нина

Григорий мельком осмотрел себя. Белая футболка, белые шорты, белые домашние тапочки с барашками, которых Тоська собственноручно наклеила на папину обувь.

– Дед Мороз! – Торжественно заявил он. А что? Вчера целых полтора часа пришлось волшебником работать вместо ошалевшего от счастья Егора, который от своей Милы и дочери ни на шаг не отходил теперь. И в костюм переоделся, и Гошке с его девушкой подарки вручил. Ага, двадцатилетний племянник очень в Деда Мороза верит….

– Я не верю в Деда Мороза. – Насупилась девушка.

– Это ты зря. У меня, между прочим,

белый пояс по дарению подарков и раздаванию чуд…, чудов…, чудес. Вот! – Он поставил чашки с кофе на стол и замер, ожидая, что девушка сядет за стол.

Однако, та послушным поведением не радовала и все так же стояла на полу, поджав изящные пальчики на оных.

– И все же, где я и кто вы? – Решила она не сдаваться.

– Не веришь, значит? – Прищурился он. – Тогда откуда я знаю, что тебя Элиной зовут?

Девушка вздрогнула. Он это видел. И испугалась на пару секунд. Потом, подумав, выдохнула.

– Меня Элиной только мать кличет. И соседи. А вообще, я – Элла. – Вздернула она подбородок.

– Вечно эти эльфы все перепутают…. – Проворчал несостоявшийся Дед Мороз и полез в шкаф за сладким подарком.

Вообще-то это было приготовлено для Тоськи, но у него их припрятано еще два в шкафу и три под кроватью, так что дочь точно не обеднеет от того, что поделится.

– Эльфы у Санта-Клауса. У Деда Мороза только Снегурочка. Ну и медведи там всякие…. – Нерешительно сказала Элла и все же села за стол.

Гриша хмыкнул и протянул ей подарочную коробку.

– Видела бы ты эту Снегурочку. Не те они нынче…. Ровесница Чапаева, блин. – Криво усмехнулся он.

– Что это? – Не повелась она на добродушный тон.

– Ты же была хорошей девочкой в прошлом году? Так что держи, зарабатывай себе диабет. Блинчики, кстати, с мясом, так что если ты не вегетарианка, то можешь налетать. – Он уселся напротив нее и, взяв чашку с кофе в руки, с наслаждением глотнул ароматный напиток.

Элла с подозрением на него посмотрела, но послушно протянула руку и тоже взяла чашку, от которой поднимался парок. Отпила.

– Ммм, что это? – Она в изумлении принюхалась и отпила еще. – Я пила кофе. Из пакетика…. Он не такой. – Поведала она нахмурившемуся мужчине.

Он кивнул. Конечно, не такой. Что он, студентом никогда не был, что ли…. Да и Егор не сразу начал зарабатывать и его в теплое место пристроил. Если бы не Ритка…. Нет, он и сам хорош был, что ввязался во все это.

Элла осторожно взяла свёрнутый в конвертик блин и с не меньшим наслаждением откусила. Если честно, то больше полутора суток ничего не ела. Боже, это стоило того, чтобы проснуться в неизвестном месте и увидеть почти голого незнакомца. Хотя… ей все же было не по себе. Да что там, страшно было. Очень. Но…, ей давно уже страшно. Она свыклась с этим чувством.

– Боишься, что я тебе в кофе клофелин подсыпал? – Поинтересовался Григорий, когда девушка с минуту просидела с отрешенным видом и ни разу не пошевелилась.

Элла перевела на него взгляд и все же моргнула.

– Что? – Не поняла она.

– Проехали. – Грише становилось все интереснее.

Если честно, то с женщинами он предпочитал общаться

лишь в горизонтальном положении. Ну, после бывшей жены. А эта сидит, глазами хлопает, задает неожиданные вопросы и не верит ни единому его слову. И красивая. Если бы не синяк на щеке и не те отметины, что он на ее теле увидел, то вообще нереальная красавица. Худая только. Все косточки выпирают. Но это дело решается весьма банально. А вот затравленный взгляд лечить придется куда дольше. Григорию все меньше нравилось то, о чем он сейчас думал. Однако, отпустить эту девушку в неизвестность он сейчас не мог. А она будет рваться… в привычные для нее условия, просто потому что безопасная неизвестность ее пугает куда больше известной опасности. Надо будет подключить Тоську. И Милу. Она оказалась той еще… уверенной в себе женщиной, но помощь от нее будет реальная. Тяжело бояться женщину, которая даже Элле будет только до подбородка.

– И все же, где я нахожусь? – Гостья допила кофе и поднялась на ноги.

– Там, где тебя бить не будут. – Адрес Грише говорить не хотелось. Сбежит в ту же секунду.

Элла хмыкнула, обошла мужчину по дуге и посмотрела в окно. Обычный двор. Обычные кирпичные дома. Лишь одна деталь заставила ее догадаться, где она сейчас находилась: елка, стоявшая во дворе. Нарядная, с ледяными строениями, горками и сложными снежными фигурами. Такой двор только Палыч мог обустроить.

– Снежинская, дом восемь. – Констатировала она.

– Как ты поняла? – Тут же вскинулся Григорий.

– Я воспитателем работаю… работала здесь по соседству в детском саду. Через этот двор каждый день ходила, и дворника знаю. – Призналась она, обернувшись. Серые глаза хозяина дома смотрели на нее с немым вопросом. – Меня уволили вчера. Сказали, что чью-то родственницу на мое место устроить нужно. – Она вздохнула.

– Ты поэтому в синяках. Из-за того, что тебя уволили? – Нахмурился он.

– Нет. Матери повод не нужен, когда она выпивает. – Она грустно опустила глаза. – Плохо, что ее новый сожитель тоже пьет и… во всем ее поддерживает.

Чашка в руках Григория вдруг треснула. Сама собой, конечно. Не мог же он ее так сильно сдавить?

– Зачем ты с ней живешь? – Он поднялся на ноги, отнес сломанную посуду в мусорное ведро и повернулся к ней.

Элла пожала плечами.

– Жалко ее было поначалу. Да и она же меня… не сдала в детдом. – Она вновь повернулась к окну и посмотрела на двор. – А потом…. Ну куда мне идти? На свою зарплату я только комнату могу снять на окраине города. Да и она же совсем без меня пропадет, наверное. Я ей хоть лекарства покупаю.

Хозяин квартиры с неподдельным интересом разглядывал спину своей гостьи.

– А вчера зачем в снег легла? – Строго вопросил он.

– Умереть хотелось. Больно было и обидно до того, что жить не хотелось. Я и вырвалась вчера еле-еле. Мать совсем разошлась, я только верхнюю одежду схватила и ботинки. Так на улицу и выскочила. И поняла, что устала я так жить. Не могу больше. – Она снова обхватила себя руками.

– У меня тоже такое было не так давно. – Поделился он. – Усталость от жизни.