Вера и пламя
Шрифт:
— Великий экклезиарх, — послышался голос пилота-сервитора. — Мы приближаемся к цитадели. Пожалуйста, приготовитесь к посадке.
— Отлично, — кивнул он в ответ и откинулся на спинку своего роскошного кресла.
Под внешним спокойствием скрывалась полная спутанность мыслей. Ситуация явно выходила из-под контроля, и Ла-Хайн опасался, что чем сильнее будет его хватка, тем больше он допустит ошибок. Для успеха великого замысла требовался его личный контроль, и для этого не было лучшего места, чем его святая святых, превосходное убежище и лаборатория, Нуль-цитадель.
Лорд-диакон
Сомнения не покидали его. Кто виноват в том, что все так обернулось? Если судить здраво, ответственность за происшедшее можно возложить на него самого. Если бы его приказы не были столь строги, если бы он позволил Сестрам Битвы убить колдуна на месте при обнаружении, тогда его тщательно продуманный план не трещал бы теперь по швам и не был так близок к разоблачению. Ла-Хайн нахмурился, гоня прочь эти мысли. Нет, сейчас не время для сомнений. Если на ком и лежит вина, то на этой женщине, Мирии. Ее беспечность позволила колдуну сбежать, сеять смерть и разрушения…
Пастырь посмотрел в окно и, увидев цитадель, изобразил тонкогубую усмешку. По крайней мере, он сумел извлечь хоть какую-то пользу. Тайная связь Вауна с Шеррингом всплыла на поверхность, что позволило объявить второго врагом. Единственное, что теперь представляло опасность, — сам Ваун, которого необходимо устранить.
Шаттл опускался сквозь черный пепельный дым к высокому вулканическому конусу, а Ла-Хайн не переставал думать о своем бывшем протеже. Ваун наверняка вернется в цитадель. Начиная с момента побега и заканчивая полетом на Неву, он знал, что задумал Торрис. Встреча учителя и ученика была вопросом времени.
— И на этот раз все будет кончено, — произнес он вслух.
Колокольный звон пронесся по платформам Нуль-цитадели, достигнув ушей скрывающихся на верхних ярусах Сестер Битвы.
— Самое время, — усмехнулся Ваун. — У Виктора и впрямь превосходная интуиция. Я всегда ею восхищался.
Изабель поколдовала над гололитической панелью управления, чтобы получить хоть какое-то объяснение происходящего.
— Общее оповещение, сестра Мирия, — сказала она, читая символы. — На одну из посадочных платформ приземляется судно.
— Могу показать, — предложил Ваун. — Все экраны связаны между собой центральной сетью. Смотрители используют их для трансляции своих гимнов. С вашего разрешения, конечно.
— Приступай, — приказала Мирия.
— Прошу простить… — псайкер обошел Изабель и изменил настройки приборов.
На экране появилась плоская и блестящая посадочная площадка. Через мгновение, когда шаттл опустился на платформу, почтенная стража в одеяниях смотрителей выстроилась перед ним. Камера не передавала звуки. Крылья судна сложились, а когтеобразные посадочные шасси выдвинулись, прежде чем судно приземлилось. Мирия вгляделась. Человек, спускающийся по трапу челнока, был не кто иной, как Виктор Ла-Хайн.
— Теперь
Он отошел от пульта управления, медленно покидая область света.
— Возможно, в твоих словах есть доля истины, — нехотя признала Кассандра.
Мирия взглянула на колдуна, потом снова на гололит. Это был миг, которого он ждал, — ни одна из сестер не смотрела на него. Виктор все время повторял, что умение выждать нужный момент является признаком гениальности. «Ключ к величию, — вещал он, — умение терпеть, ждать переломного момента. Ударив в этот миг, ты повергнешь в смятение своих врагов».
Так и есть.Они помыкали им, унижали и осмеивали с того момента, как вытащили из-под обломков, но все происходило лишь потому, что он сам позволял им делать это — до этой секунды. Даже умные и бдительные сестры пресвятой Девы-мученицы могут ошибаться, и он с радостью им это докажет.
Две вещи произошли одновременно. Ментальное пламя, которое Ваун восстановил за несколько последних часов, ворвалось в помещение, озарив его стены и сбив женщин с ног. В тот же миг Ваун оказался рядом с вокс-кафедрой, хлопнул по ней рукой и активировал аварийный сигнал.
Вдогонку ему неслись болтерные снаряды, но он уже выбежал из заброшенной операционной в разоренные коридоры. Ваун хорошо знал все тайные лазы и тихо рассмеялся, представив себе, что будет, когда смотрители с нижних уровней доберутся сюда.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Ярость Мирии не знала предела. Рыча как дикая кошка, она стояла посреди направленного против нее шквала огня и посылала выстрелы смертоносного пламени в ответ агрессорам. Ее неистовство ужасало, гнев — в той же мере направленный на себя, как и на врагов, — освещал коридор вспышками плазмы.
Боевые сестры покинули заброшенную медицинскую лабораторию, когда появились посланные задержать их смотрители. Передовой отряд, прибыв на лифтах-подъемниках и не став ни в чем разбираться, сразу атаковал незваных гостий. Но они не представляли серьезной угрозы для разъяренных сестер Катерины, с ними быстро расправились. Однако это было лишь начало. Люди в серых рясах прибывали один за другим, приводя с собой ищеек. Разум закованных в кандалы пси-рабов свели до животного уровня: передвигаясь на четвереньках и издавая звериный вой, они метали в сестер иглы психокинетической энергии.
Смотрители имели очень внушительное вооружение для простых жрецов. Недостаток боевого опыта, который сестры не могли не заметить, они компенсировали таким редким оружием, как, например, сверкающие болтерные самострелы филигранной работы. Жужжащие электроколья, каждый длиной с руку Мирии, дождем хлынули в открытый проход, рикошетя от стен и выбивая снопы обжигающих искр голубого света. Селестинка услышала гневное проклятие у себя за спиной, когда Изабель схватилась за вонзившийся ей в плечо кол, при ударе крутанувший ее на месте как волчок. Солдаты-жрецы со своими когортами приближались, усиливая давление и вынуждая женщин отступать вглубь железных отсеков.