Вера и пламя
Шрифт:
Смотровая щель выходила на широкую просторную залу, переплетенную сотнями помостов и труб, словно нитями паутины. Были тут и сложные кабельные системы, вроде тех, что на улицах Норока, но запутаннее. С них свисали скрюченные механические манипуляторы — одни не делали ничего, другие переносили тяжелые железные платформы или кубы весового металла размером с танк. Некоторые просто висели, а кое-какие двигались одна за другой, выполняя свою неведомую работу. Сквозь шум механизмов долетали нечеткие звуки то ли криков, то ли электрических разрядов — сказать
— Чувствуешь, не так ли? — тихо спросил Ваун. — Отчаяние и боль тысяч псайкеров, живых и мертвых. Стены цитадели пропахли их агонией. — Он тряхнул головой. — Представь, каково мне тут было.
— У меня просто сердце кровью обливается, колдун, — с презрением ответила она.
По этажам залы бродили какие-то люди. Мирия вытянула шею, чтобы рассмотреть все как следует, но она была слишком далеко. Различила только ковыляющие фигуры сервиторов из плоти и металла, а также закутанных в одежды рабочих, напоминавших Механикус. Однако большинство людей носили темно-серые свободные робы и белые маски.
Ваун заметил, к чему прикован ее взгляд.
— Сиделки. Такая ирония: доброе, милое слово, извращенное этими бесчувственными кретинами.
Сороритас посмотрела в его сторону. Сейчас с ним следовало быть предельно осторожными. Он сам хотел попасть в это место, и она ему в этом посодействовала. Теперь необходимость держаться их компании уменьшилась, и Мирия не сомневалась, что Ваун попытается сбежать при первой возможности.
Другие женщины использовали короткую передышку, чтобы попить воды и помолиться. Напряженная Кассандра подошла к Мирии.
— Старшая сестра, есть ли признаки сигналов тревоги? Мне кажется это странным, хотя Порция и не нашла механических сенсоров или датчиков, которые могли бы оповестить… обитателей.
— Подобные механизмы не продержатся долго во влажности туннеля, — ответил псайкер, — и вообще охранная система Нуль-цитадели направлена на то, чтобы мешать людям сбегать, а не прибывать. Если вы не будете греметь броней или орать молитвы, чтобы оповестить нижние уровни о своем присутствии, мы останемся незамеченными.
Мирия подала сестрам знак приготовиться.
— Мытут незваные гости, так что будьте начеку. До тех пор пока мы не узнаем наверняка, что именно происходит в этих стенах, нужно вести себя тихо. — Она убрала пистолет в кобуру. — Если возникнет необходимость, используйте бесшумное оружие, ясно?
— Аве Император! — хором ответили женщины.
Старшая сестра толкнула Вауна в спину по направлению к двери.
— Что ж, давай, еретик. Яви нам то, что так жаждешь показать.
Псайкер ответил ядовитым оскалом:
—
Верити шла между Изабель и Кассандрой. Двигаясь с максимальной осторожностью, она разглядывала мириады теней на верхних уровнях залы. Мысленно она вернулась к Ионе и сестрам-репентисткам в Метисе, благодаря отточенным навыкам которых находилась под надежной защитой. Но сейчас Иона мертва, и все, что от нее осталось, — почерневший скелет, другие репентистки тоже пали. Госпитальерка чувствовала себя виноватой. История повторялась, и она не хотела, чтобы кого-то из этих женщин постигла та же участь.
Какая-то часть Верити сопротивлялась. Почему она не осталась на аэронефе? Или вообще в Нороке? Или самый лучший вариант — почему не вернулась на дальние луны и не приступила к своим обязанностям, отдав дань уважения Лете? Верити чувствовала себя опустошенной и разбитой. Все это время она искала нечто, что залечит ее рану, причиненную смертью родной сестры, но чем дальше она заходила, тем больше понимала, что ничто, даже раскаяние и казнь Торриса Вауна, не заполнит щемящую пустоту. «Император, направь меня, — тихо молилась она, — молю тебя, избавь меня от этого».
— Смотрите, — сказала Изабель. — Под нами открытая площадка. Похоже на прогулочный плац…
Актиническая зеленая вспышка сверкнула где-то внизу, и Верити вздрогнула, когда спустя миг до нее донесся тонкий визг.
— Там кого-то убили.
Мирия приказала всем остановиться и изучила площадку сквозь магнокуляры. Некоторое время она молчала, словно пытаясь понять смысл увиденного. Верити напрягла зрение, стараясь различить что-нибудь, но единственное, что она заметила, — точки вдалеке, копошившиеся подобно муравьям, и вспышки, похожие на выстрелы лазганов.
— Тренирующаяся группа, — протянула Мирия. — Там… илоты, не пойму? Их используют как мишени для тех, что в цепях. А люди в сером руководят процессом.
— Цепи сделаны из фазового железа, — сказал Ваун и потер старый шрам на запястье, вспоминая прошлое. — Они обжигают кожу, когда ты применяешь психическую энергию.
Верити кивнула.
— Я слышала об этом материале. Очень редкий, реликт Темной эры технологий.
Ваун фыркнул.
— Здесь оно не такое уж редкое, нянька. У Ла-Хайна этого добра в избытке. — Он обвел рукой стены. — Всякий раз, когда ты пытаешься говорить, дышать, есть, тебя будто начинает проедать кислота. Касание этого клятого металла вызывает именно такие ощущения.
Старшая сестра убрала наблюдательный прибор и отошла от края платформы.
— Идем дальше.
— Что творится внизу?
— Стрельба по живым мишеням. Пленных колдунов учат убивать при помощи их разума, — говоря об этом, Мирия чувствовала омерзение.
Когда они прошли дальше в тень, Ваун указал на отдельный отсек:
— Нам сюда. Раньше здесь располагалась лаборатория и хирургический отдел, до пожара.
— Пожара? — переспросила Кассандра.