Верь мне!

Реник Джин

— Я закончил на сегодня свою часть работы и хотел бы, чтобы вы помогли мне с одной штукой — я думаю, что это упавшая стела.

На его лице читалось волнение исследователя, и Зекери разбирало любопытство: что же это за камень? Он мало знал о культуре майя, но имел представление о стелах — колоннах, которые на его взгляд были сродни современным рекламным тумбам. На плоскостях высоких каменных стел обычно высекались или наносились краской сведения о поселении древнего племени.

Райдер подтвердил, что Зекери прав.

— Конечно, за четыре века

от красок ничего не осталось, но высеченные в камне знаки могут послужить ключом к разгадке истории всего поселения. Символы и пиктограммы майя теперь изучены. Большинство надписей сделано для пеонов, бедных земледельцев, так что это прекрасный материал для изучения. В нем встречается много дат и имен.

Действуя толстым большим суком как рычагом, а куском скальной породы как грузом, они перевернули огромный камень и обнаружили на обратной стороне высеченные знаки. Профессор пришел в неописуемое волнение.

— Вот это да! — радовался он. — Знаки довольно четкие, они сохранились, несмотря на эрозию и тропические ливни. Теперь у меня есть, на что опереться в дальнейшей работе.

Он подозвал Ив, чтобы та тоже полюбовалась этим замысловатым орнаментом. Сделав целую серию фотоснимков и зарисовок, профессор снова подошел к Элисон и Ив.

— Я бы попросил никому об этом не сообщать. Я хочу сохранить всю информацию в тайне до тех пор, пока это возможно. Новости о найденных знаках могут вызвать нежелательные эксцессы, например, привлечь на место раскопок грабителей.

С прежними предосторожностями, и с помощью Ив, мужчины снова положили камень на старое место. А затем Зекери опять присоединился к Гарольду и братьям Чайя на вершине холма-пирамиды и начал жечь кучи веток, листьев и изрубленных виноградных лоз.

Закончив свою работу, Элисон подошла к Вуди и полковнику Шарпу, к одному из заложенных пробных шурфов в районе центральной пирамиды. Скоро она уже орудовала лопаткой на длинном черенке, насыпая землю, грязь, растительные остатки на проволочную сетку, натянутую на квадратную деревянную раму. А Вуди и полковник тщательно все это просеивали. Они уже успели собрать целую коллекцию разнообразных осколков древней керамики, когда к ним подошла Ив, чтобы поглядеть на результаты их усилий.

— Вы, похоже, всего лишь подошли к фундаменту дома или к его лестнице, — заключила она и сразу же направилась к другому участку. — Попробуйте проверить в этом месте.

В течение следующих двух часов они нашли дюжину осколков жреческого блюда и обсидиановые бусины. Каждую находку все участники экспедиции рассматривали и обсуждали, а затем Ив запечатывала ее в целлофановый пакет с биркой.

— Нет никакой возможности найти хотя бы один предмет целым и невредимым, — объясняла она. — По обычаю индейцы все разбивали и уничтожали. Этот ритуал знаменовал воскрешение к новой жизни.

Все трое продолжали свою работу: Элисон наполняла сито, а полковник и Вуди просеивали землю сквозь проволочные ячейки.

И вдруг — Элисон отвлеклась на

мгновение — в сито, по ее недосмотру, попал скорпион.

— Попрошу в дальнейшем быть повнимательнее, — сказал ей полковник самым серьезным тоном, старательно и осторожно перенося скорпиона своей лопаткой в груду отсеянной уже земли. — Тарантулы все ядовиты, но укус скорпиона смертелен.

И он закопал скорпиона в землю, придавив его для надежности ногой. Элисон поменялась местами с полковником, чтобы дать ему передохнуть, предварительно надев кожаные защитные перчатки: слова полковника подействовали на нее устрашающе.

Неподалеку — на вершине пирамиды — стоял Зекери возле огромного костра, наблюдая за Элисон. А та, воодушевленная работой, бодро и усердно возилась с землей; ее не страшили уже ни скорпионы, ни змеи. Зекери восхищался ею сейчас. Она совсем не была похожа на саму себя, там на самолете, во время их совместного полета. Он вспомнил также и сегодняшнее утро: ее бледность и нервозность за завтраком. И еще ее дикий страх на море. У нее такое хрупкое тело, но она — сильный человек, это он теперь отлично видел. Во всяком случае, Элисон — самая интересная женщина в их группе. Может быть, он когда-нибудь выяснит, почему она так ненавидит копов…

В предвечернюю пору какая-то особая ясность опустилась на верхушки деревьев и седых пирамид, четыреста лет простоявших здесь в полном одиночестве. Время застыло для них. В этот чудесный предзакатный час дневная жара и духота постепенно уступали место вечерней прохладе. Джунгли замерли, их большие и малые обитатели затихли…

В тишине и покое Элисон вдруг почувствовала себя очень одинокой. Она не была одна сейчас, но ощущала свою полную изолированность от окружающих. Такое и раньше случалось с ней, когда события, круговерть работы поглощали ее целиком, вдруг неожиданно все это отступало куда-то и душу пронзало бесприютное одиночество…

Почувствовав, что за ней наблюдают, Элисон поймала задумчивый взгляд Зекери, устремленный прямо на нее. Он не отвел глаз, а несколько мгновений все так же серьезно и пристально смотрел в ее лицо, и только потом приветливо улыбнулся и направился к костру со своей ношей — охапкой срубленных виноградных лоз. Элисон была взволнована: она же жаждала общения, знакомства с новыми людьми, изменений в судьбе. Что же она теперь трусила? Но к этим невинным мыслям примешивалось еще что-то, давно жившее в ее подсознании.

Испытывая противоречивые чувства, Элисон, наконец, призналась себе в том, что питает интерес к этому крайне неприятному типу… Ее тянет к нему, к Зекери, к человеку, который постоянно провоцирует ее, курит, много пьет и … не замечает ее так часто! Это был первый мужчина, к которому ее влекло с тех пор… она заставила себя додумать мысль до конца — с того ужасного уик-энда три года назад.

На обратном пути, опоздав сесть в машину с профессором, Элисон опять оказалась в одной кабине с Зекери. Он сидел впереди нее рядом с Ив.