Верь мне

Хасс Дж. Э.

— Нет, — отвечаю я с настоящим разочарованием. — Не получила. То место получил Майк. Моя интернатура все еще висит в воздухе, но я нормально это восприняла. Он на самом деле это заслужил.

— Оооу, мне так жаль, Саша. Но ты найдешь что-то замечательное, я просто знаю это. — Ее бодрость возвращается, когда я соглашаюсь, и затем мы еще несколько минут говорим о новом шоу Форда и их планах на Рождество. Я еще немного привираю о том, что поеду домой с друзьями.

Эшли с легкостью принимает это. У меня всегда были друзья. Она понятия не имеет, что я жила антисоциальной

жизнью с тех пор, как переехала сюда. Конечно, это потому что она понятия не имеет о похищении, которое форсировало мою меланхолию.

Вешаю трубку, фальшиво смеясь и обещая приехать домой к ним весной, когда все уляжется.

Бросаю телефон на кровать, чувствую на себе грязь ото лжи точно так же, как и позор за неблагодарность за всю жизнь, которая у меня была. Грусть грозится накрыть меня с головой, так что я встаю и иду в ванную включить кран.

Слезы порываются наружу. Сегодняшний день принес в себе слишком многое, а я позволяю себе плакать лишь в ванне. Я делала так годами. Запиралась от мира за дверью, полностью погружала свое тело под воду и отпускала невидимые слезы на волю. Это подпитывает мою иллюзию тем, что ни единая слеза не коснулась моего лица с тех пор, как я вышла из номера отеля. Номера отеля, в котором Ник оставил меня и пообещал вернуться. Номера отеля, где Джеймс объяснил мне факты о жизни.

Не о сексе.

О потере.

Потере, как факте жизни. И он основательно это доказал.

Но я помню, когда мечта была свежей.

В день, когда Ник вошел в мою жизнь и пообещал мне мир. Пообещал мне будущее, полное его улыбок. Пообещал мне жизнь, в которой он был рядом со мной.

Я снимаю одежду и становлюсь в ванну, ожидая, пока горячая вода вытечет из крана водопадом, который потопит реальность, обитающую за пределами моего дома.

В момент, когда я окунаюсь под воду, мои слезы вырываются за все его нарушенные обещания.

Глава 9

Джекс

В доме темно, хоть уже почти восемь вечера. Но в ее доме всегда темно. По крайней мере, снаружи свет никогда не горит. У нее есть защитные жалюзи, которые отделяют ее от мира. Поднимаясь по ступенькам, нервничаю немного больше, чем должен при таких обстоятельствах.

Обычно я не строю догадок. Я постоянно переписываю правила. Предъявляю требования и ожидаю, что их удовлетворят. Я прошу, и люди дают. Но отказ от Саши Черлин повлиял на меня. Это что-то новенькое.

Во-первых, она отказывается сотрудничать. Большую часть времени, когда женщина огораживается стеной, я флиртом могу заставить ее идти у меня на поводу. Благодаря флирту легче вступить в разговор, расслабиться, разбить несколько кирпичей в ее стене. Но с Сашей пока этого не происходит.

Это говорит мне о двух вещах: она взвешивает решения, и она принадлежит не к тем, кто реагирует эмоционально, а к тем, кто вычисляет и продумывает свои действия. И причина, по которой она не просчиталась и не связалась ни с кем, в том, что она придерживается курса, который я еще не вычислил.

Что

это за курс? Куда она движется? Что она делала в тот день, когда я перехватил ее в аэропорту?

Мне кажется, я бы узнал, если бы не приблизился к ней. Но как мне было узнать, что Ник не связывался с ней? На это указывало все. Это было так... неизбежно.

Я останавливаюсь перед ее дверью и колеблюсь, поправляя пакеты в руках, чтобы высвободить палец и нажать на дверной звонок. Есть еще кое-что, что грызет меня с тех пор, как я ранее проводил ее домой. Зачем выбирать подобное направление в академии? Мне всегда казалось, что это отговорка. Способ отдалиться от реального мира. Причина оттолкнуть жизнь.

От чего она прячется?

У нее есть много причин скрыться от прошлого. Условия, в которых она росла, кого хочешь заставят отгородиться от общества. Но я не думаю, что дело в этом. И не думаю, что дело в Нике. У меня есть представление о том, кем они были друг другу, но зачем присоединяться к этому маленькому миру амбициозных кретинов, миру, которому она точно не принадлежит. Только для того, чтобы оттолкнуть все это и замкнуться в башне, которую она возвела собственными руками?

Картина не складывается.

Я вздыхаю, нажимая на дверной звонок. Я не слышу его, поэтому не уверен даже, что он работает. Но через несколько секунд слышу жужжащий шум хорошо спрятанной камеры, которая наводит фокус.

— Саша? — произношу я вслух, зная, что она наблюдает за мной. — Открой дверь.

— Я не заинтересована в свидании с тобой, агент Джекс. На самом деле, я очень занята сегодня вечером. У тебя есть пять секунд, чтобы убраться с моего крыльца, прежде чем я позвоню в полицию.

Я наклоняю голову, чтобы она не увидела мою ухмылку, а затем поднимаю глаза.

— Я и есть полиция, мисс Астон.

— Нет, — спокойно говорит она из интеркома. — Ты жулик, а не агент. Я не уверена в тебе. За последние несколько месяцев я мало о тебе думала. Но если бы я захотела понять, из какого теста ты сделан, если бы я была достаточно заинтересована, я бы выяснила. Ты здесь по чьему-то приказу, но я готова поспорить, что он незаконный. На самом деле, ты пробыл здесь слишком долго. Поэтому я уверена, что тебе нужно было вступить со мной в контакт сегодня по какой-то определенной причине. Возможно, тебя отозвали. Возможно, твой жулик-шеф решил, что с него достаточно. Или, возможно, есть другое указание, которому ты должен следовать. В любом случае, у меня складывается ощущение, что, если я просто потяну немного дольше, ты исчезнешь так же быстро, как и появился.

Господи Боже. Она чертовски хорошо читает мысли.

Я выпрямляю галстук, чтобы заработать себе время и собраться, а потом говорю:

— Хитроумное наблюдение, мисс Астон. Но ты ошибаешься. В этом случае у меня есть карт-бланш. У меня полно времени.

— Без разницы…

— Послушай, — говорю я, понижая голос. Кажется, она наклонилась к интеркому на другой стороне своей крепости, чтобы слышать меня лучше. — Мы планировали свидание. Сейчас восемь часов, и я здесь, чтобы выполнить свое обещание, данное сегодня утром.