Верь мне

Аверина Екатерина

— Отец, — Анна Владимировна отвечает с улыбкой.

Вот и чего, спрашивается? Я ей душу изливаю, по полочкам все раскладываю, а она орать перестала и улыбается!

— Мальчик мой, ребенку нужен отец. Заботливый, внимательный. А его маме нужен мужчина, который ее поддержит. Она должна знать, что ты рядом, а не носишься где - то там со своими амбициями. Ну вот откуда в тебе все это? Не отвечай, — она махнула рукой. — я и сама знаю. В общем так, моё лохматое чудовище, слушай внимательно и запоминай. После аборта женщина может больше не забеременеть или вот как я, — ее руки дрогнули, мама нервно сжала одной ладонью пальцы на другой. Я разжал и

взял обе ее руки в свои. — двадцать лет после выкидыша. Сынок, это ад, который уничтожает тебя изнутри, как женщину, когда ты хочешь ребенка, когда твой мужчина хочет ребенка, а у вас не получается. Не надо такой судьбы для Таи. Даже доли вероятности не надо. Я запрещаю тебе даже думать об этом, ты меня понял? — киваю. — Это уже твой ребенок и ваша общая ответственность. И ты не сидишь на шее у Камаева. Ты работаешь и зарабатываешь эти деньги для своей семьи. Что за дурость вообще живет в твоей голове? И мы с отцом поможем. Не фырчи! — мама строго на меня посмотрела. — Если ты не можешь переступить через себя и прийти первым, значит я сама поговорю с Асланом. У меня ваша молчаливая война уже в печенках сидит. А ты прекращай сводить свои доходы с расходами и поезжай вымаливать прощения у Тасеньки. Это же ужасно! Мне даже страшно представить, что чувствует сейчас бедная девочка. Это же надо было так, а! Гера!!! Ты хоть звонил ей сегодня?

— Сбрасывает, — достал из кармана мобильник, покрутил его в пальцах.

— Да мне за такое тебя хочется откуда - нибудь сбросить! Вот что вы, мужики, за дураки иногда? Поезжай к девочке, сынок. Ты очень ей сейчас нужен. Никуда твой сервис и твои планы не денутся.

— Думаешь, она простит? — смотрю на маму с надеждой.

— Не знаю. Но ты обязан все для этого сделать. И обязательно позвони мне, как поговорите. Я буду ждать, — требует она.

— Отцу не говори пока, ладно? — Анна Владимировна страдальчески закатила глаза. — Мам, — пристально на нее смотрю.

— Если до завтрашнего вечера не позвонишь, расскажу, — заявляет хитро улыбаясь.

— Это шантаж, госпожа Амирова! Не ожидал, — проверяю карманы, достаю ключи от тачки.

— У вас с отцом учусь, — подмигивает мне. — Удачи, мой мальчик.

— Спасибо, — крепко прижался губами к ее лбу.

От больницы я сразу еду домой. Без цветов и подарков, они сейчас будут неуместны. Перевариваю по дороге слова матери, пытаюсь подобрать свои, чтобы поговорить с Тасей. Резко даю по тормозам сжимая до скрипа зубы. В лучах закатного солнца у нашего подъезда красуется красная Феррари ее подруги.

— Ну твою же мать!!!

Глава 27. Я тебе не верю

Тая

— Зачем ты мне это показываешь? — смотрю на Зою в полном недоумении. — Откуда у тебя вообще эти фотографии?!

—Да чтобы ты глаза открыла, дурочка! И услышала меня, наконец. Сколько раз я тебе говорила, что этот придурок совершенно тебе не подходит. Нет, блин, люблю его! Жить без него не могу! Да он как трахал все, что движется, так и продолжает это делать. Ты рожать от него собралась. Нормальная, нет?

— Зой, фотографии откуда? — эта мысль не дает мне покоя.

Я рассматриваю несколько цветных картинок, где мой полностью обнаженный Герман с какой - то девчонкой в постели. Все так очевидно. Тогда почему я в это не верю?

Логично объяснить, что привычный всем Амиров психанул и сорвался. Напился, обкурился и пошел по девушкам. Только вот он стал другим. Это настолько сильно чувствуется…

Если бы не слова об аборте!

Я всю ночь не спала. Меня до сих пор ломает и выворачивает наизнанку от боли и обиды. Низ живота утром сильно тянуло, я записалась к врачу и уже собралась ехать, как на пороге появилась Зоя со своим: «Я же тебе говорила!»

Герка звонит все утро, я сбрасываю. Пусть идет в задницу! В душу, конечно, закрадывается надежда, что он проветрился, успокоился и принял иное решение. Вот только я пока не готова его услышать. Но это наше с ним дело.

— Зоя, — смотрю на часы. Я дико опаздываю. Мне сейчас немного легче, но все равно страшно. Я уже люблю этого ребенка. — Отвези меня к врачу, по дороге расскажешь. Я не могу больше ждать, пока ты соберешься с мыслями.

— Это девочка из моей группы, — не торопится выполнить просьбу подруга. — Ты ее видела наверняка в универе. — Они в «Инфинити» бухали с девчонками, Гера туда приехал. Пьяный и жадный до баб. Как ты понимаешь, они тоже были не особо трезвы, а у Ревалей так удачно сделан второй этаж. В общем, вот так. Прости, солнце. Но я посчитала, что ты должна знать.

Я села на стойку для обуви в прихожей, еще раз перебрала фотографии. Это тот случай, когда интуиция спорит с разумом. Может Амиров потому и стал требовать с меня аборт? Нет! Я видела, как он устает. И знаю, каким он бывает после секса. Это совершенно разные вещи. Тем не менее бокалы с алкоголем и голый Герман с фото никуда не исчезают.

В дверь так неожиданно позвонили, что я задохнулась от испуга.

— Открыть? — настороженно спросила Зоя. — Наверняка Амиров притащил свою задницу. Ночевать то ему сейчас негде, а в клубе не то. Некомфортно. Бомж, блин! Самый натуральный бомж.

— Я сама, — смахнув рукой сумочку со стойки подошла к двери и замирая от волнения все же открыла ее.

На пороге стоит злой до чертиков Герман. Его руки до побелевших костяшек сжаты в кулаки. Челюсть стиснута, карий взгляд уже убил Зою с особой жестокостью и развеял по ветру ее останки.

Мой мужчина не смотрит на меня, только на подругу, а она… Она стоит и улыбается!

Что между ними успело произойти? Они ведь не общаются даже!

От всего происходящего у меня кружится голова. Зачем ты вообще вернулся в мою жизнь, Амиров? Я скоро с ума сойду от этих качелей в наших отношениях.

— Тась, — он тут же оказался рядом. — Маленькая, — поднимает меня на руки. — я идиот, — шепчет, целуя в висок и выносит из квартиры.

— Куда ты меня несешь? — спросила, прижимаясь щекой к его груди.

Я не верю Зое. Это чувство с еще большей уверенностью разрастается внутри меня. Но и ему мне верить страшно.

— Спасать нашего сына, — он сбегает по лестнице, бережно сажает меня в машину.

— Он не нужен тебе, — напоминаю наблюдая, как Гера нервно застегивает на мне ремень безопасности. — Ты хочешь, чтобы я его убила.

— За это я разрешаю тебе потом убить меня.

Гер снова быстро меня целует, прыгает за руль и резко срывает машину с места толкая бортом и царапая краску на боку Зоиной Феррари.

— Все будет хорошо, — он повторяет то ли себе, то ли мне. — Маленькая моя, — в голосе страх и нежность. — Я потом буду опять извиняться. В который раз уже? Сбился со счета.

Амиров оторвал одну руку от руля, крепко сжал мои похолодевшие ладошки. Таким напуганным я его еще не видела. Эти эмоции невозможно подделать, не выйдет сыграть. Сейчас я вижу то, что этот упрямый молодой мужчина чувствует на самом деле.