Венец проигравшего
Шрифт:
— Милорд хочет распорядиться, чтоб вперёд выслали разведчиков?
— Это ещё зачем? Передай приказ, чтоб бойцы временно встали на передней линии укреплений и оценили ситуацию.
— Наш авангард уже вышел за остатки первого вала.
— Значит, пусть остановятся и осмотрятся, сориентируются, оценят перспективы наступления. И потом уже наступают по всем правилам военной науки. А не несутся вперёд сломя голову.
— Мы потеряем инициативу, милорд, — вмешался ещё один офицер, чуть повыше званием. — И у наших людей будет меньше шансов на блистательную победу.
Ему,
— Там дальше лощинка, — я лениво ткнул пальцем, — и холм, и остатки старых укреплений. Из-за них очень удобно наносить контрудар, особенно если в ту сторону бежит неорганизованная толпа вооружённого люда, а не построенные как положено отряды.
— Понятно, милорд. Слушаю, милорд, — заверил первый офицер и жестом подозвал к себе кого-то.
Впрочем, меня это уже мало интересовало. Я не особенно-то обольщался. Пока приказ доберётся до авангарда, времени пройдёт много. Они уже вырвутся вперёд настолько, что, если контратака врагом задумана, их план уже будет осуществлён. Однако следует хотя бы попытаться. И, что бы там ни произошло, я останусь здесь, со своими людьми.
Аканшу всё-таки удалось утащить меня на одну из наблюдательных башен, где было чуть безопаснее и чуть лучше видно — потому я и уступил. Туман ушёл без остатка, причём как-то разом, в один миг, и солнце показалось, но мне было совершенно не до любования красотой рассвета, претворяющегося в утро. Долина по-прежнему тонула в тени, а потому разобрать что-то вдалеке я мог бы, только имея под рукой самую совершенную местную оптику. Но она стоит на верхних замковых галереях, сюда её никто не станет тащить, и рассчитывать я смогу только на подзорную трубу.
Нет, всё равно нет особого толка. Хотя, кажется, вот в той стороне видно какое-то движение! Линия сохранившихся укреплений переднего ряда, давно захваченная и здорово подпорченная врагом, мешает рассмотреть всё в подробностях.
— Это наши, — пояснил, внимательно присмотревшись, Аканш.
— Я же велел им держаться линии вала, либо остановиться на позициях, где будут находиться, когда до них доберётся приказ!
— Видимо, приказ ещё не довезли до адресатов.
— А вот там что?
— А там… А там уже явно не наши. Определённо.
— Сигнальщика.
Меня все поняли, но пока обученный солдат бежал вверх по лестнице на наблюдательный пункт, стрелы уже полетели, и довольно густо. Мой приказ отступить был воспринят не сразу, и я знаю, почему — на имперских учениях в подобных ситуациях требовалось стремительно обрушиться на лучников и уничтожить их позицию. Виновата была специфика лучных обстрелов, принцип, принятый в Империи. Здесь лучники стреляли через головы передовых пехотных частей, по навесной траектории, и едва отряд покидал зону обстрела, он оказывался вне опасности.
Но я, конечно, не заблуждался на тему гостей-кочевников. У этих, естественно, свои привычки, да кроме того, никто ж не знает, какие ещё неожиданности ждут моих людей близ чужих укреплённых позиций. Если они сообразили подготовить ловушку для преследователей,
Наших ребят впереди определённо ждут и другие малоприятные сюрпризы. Нашу атаку, похоже, предвидели. Как и чем это можно объяснить? Не верю, что противник имел возможность ознакомиться с последними планами. Возможно, кочевники просто предполагали что-нибудь подобное. Или мой относительно неторжественный давешний проезд из крепости на побережье всё-таки был заметен и натолкнул на правильные выводы? Плохо, если так.
Сигнальщик трудился изо всех сил. С той стороны последовали ответы. Бойцы поняли приказ и, наконец сплотившись, построили порядки, удобные для того, чтоб правильно и безопасно отступать. Лучники продолжали косить моих солдат, ничего с этим не сделаешь — у передового подразделения нет больших щитов. Лёгкая пехота, что с неё возьмёшь.
С небольшой заминкой слева подали сигнал о том, что приближаются вражеские конники.
— Они не успеют уйти под защиту вала, милорд.
— Значит, пусть делают строй! Какие ещё, помои вам на башку, есть варианты?! Прилетит вдруг волшебник в голубом вертолёте и построит вам укрепрайон?
— Что такое «вертолёте», милорд? — опешил мой адъютант. И я сообразил вдруг, что в его родном наречии у «вертолёта», кажется, есть сходно звучащий аналог, причём весьма и весьма игривый.
— Неважно. Выводите тяжёлую пехоту в поле, на помощь нашим бойцам! Быстрее!
— Слушаю, милорд.
У меня похолодело внутри, холодный пот прошиб, как при страшном ознобе. Наверное, всё разом и довольно отчётливо отразилось на лице, потому что Аканш, взяв меня за локоть, шёпотом прокомментировал:
— Вот почему всегда лучше, если лорд остаётся на командном пункте и не видит подробностей. Ничего, кроме отдалённых образов на «гобелене» и стрелок на карте.
— Ты думаешь, там, в крепости, я бы не подумал, сколько молодых парней сейчас ложится на передовой?! Каким же идолом ты меня считаешь…
— Не считаю. Там бы ты о них подумал абстрактно. Как уже давно привык думать. Если бы командующие каждый раз видели, что такое настоящий бой во плоти и крови, мало у кого поднялась бы рука нарисовать очередную стрелку. Но ведь стрелки тоже кто-то должен чертить… Если сейчас ты позволишь эмоциям взять верх, в результате погибнет намного больше парней. Соберись, Серге. И тебе туда нельзя. Если погибнешь ты, это станет прелюдией поражения.
Нет, я был неправ насчёт него. Аканш отлично меня знает. А может, даже по выражению лица читает все мои намерения. Но и я его отлично понимаю.
— Нет. Никуда я отсюда не уйду. А ты, если хочешь, можешь добропорядочно вернуться в крепость и работать оттуда.
После долгой паузы мой друг по-вампирски улыбнулся и спросил с изысканной вежливостью:
— Полагаю, ты совсем не собирался меня оскорблять?
— Разумеется. Прости, дружище! Прости. — И я приобнял его за плечи, похлопал по наплечнику доспеха. — Я ленивая свинья, до сих пор не потрудился заучить, что именно и в каких формулировках будет звучать оскорбительно.