Венец проигравшего
Шрифт:
Аштии хорошо. Её семейство владеет Солором уже больше тысячи лет, в глазах тамошних жителей их власть — традиция и закон, единственная реальность, освящённое временем и божественной волей положение вещей. Им просто не представить себя под чьей-то ещё властью. А мои — могут всё что угодно себе навоображать. И запросто пожелать другого господина.
Так что мне стоит быть осторожнее.
Однако я не отменил свой приказ и отправился в путь в окружении хмурых свитских и охраны с равнодушными мордами. Ну правильно, им-то какая разница? А если разница и есть, не их дело демонстрировать отношение
Естественно, никаких проблем у меня не возникло. Флагман, само собой, принял меня на борт без каких-либо возражений, и к командующему пустили сразу, без вопросов и объяснений. Правда, я всё-таки одет подобающим образом, и свита при мне впечатляющая. Большая её часть осталась на берегу, но она ведь помаячила, большее и не требуется. И да, меня тут многие знают. Я ведь тоже в прошлом человек Аштии.
Бехтан Хибер — мужчина уже немолодой, ему под семьдесят. Форму держит, но чувствуется, что на протяжении жизни он нещадно третировал своё тело, выжимал из него буквально все силы, все возможности. И теперь организм начинает мстить. А может, просто кажется, потому что накануне офицер попал под удар и был ранен. Он скособочился, по всему видно, что рана у него не только на щеке. Любопытно, как же так получилось…
— Я был не на флагмане, — объяснил генштабист. — И удар одного из заклинаний пришёлся в борт. Полетели обломки дерева и металла. Меня зацепило, как и многих. Резануло по рёбрам, искра заклинания прошлась по лицу. Потому-то рана по-прежнему продолжает кровоточить. Мои чародеи говорят, что в ране есть след чужой магии, но разобраться с ней и прекратить её действие они не могут.
— Что-то новенькое, — признался я, обеспокоенный и в то же время заинтересованный. — Раньше я не слышал о таком. Мои бойцы, попавшие под удар в полосе обеспечения, все выздоравливали. Проблем с выздоровлением, кажется, ни у кого не возникало. Если сами раны были лёгкие.
— Идем в каюту, побеседуем, — пригласил Бехтан.
Каюта оказалась в меру роскошной, однако вызывающе-комфортной. Мягкая низкая кровать, уютные кресла, столики, шкафчики, даже камин, и всё это сделано так, чтоб в несколько минут приспособить скарб и мебель к сильной качке, если только понадобится. На столике возле иллюминатора был сервирован лёгкий завтрак. Да, даже здесь и в любых обстоятельствах высшее офицерство запросто кормят деликатесами. Пожалуй, это даже приятно. Ещё бы перенести завтрак на свежий воздух — был бы приятный пикник… Но так не получится.
— Генштаб пришёл к выводу, что сперва необходимо отрезать противника от основных врат. Впрочем, об этом, как понимаю, уже говорилось.
— Да, говорилось.
— Три армии высадились на побережье к северу от этого места, в районе Белой отмели. По сообщениям, которые, к сожалению, часто запаздывают или вовсе не проходят, пока у них всё благополучно. Всё идёт по плану. Север благополучно блокирован.
— Какие именно армии там находятся? — Бехтан перечислил. — Понял. Хорошо. И какова
— Отобрать захваченные замки, освободить осаждённые, укрепляться на севере, в тылу основных сил противника. Блокировать пути подвоза припасов и подхода подкреплений. Многие отряды действуют в автономном режиме, и, боюсь, не ставят перед собой цель беречь твои северные стада.
— Плевать на стада, скот можно вырастить по новой. Только б отвоевать Серт до холодов.
— У тебя определённо есть какие-то сомнения на этот счёт, я прав?
— Если имеешь дело с противником, о котором почти ничего не известно, сомнения будут всегда. И беспокойство. Вполне обоснованное. Например, мне предстоит думать о том, как подвезти продовольствие в Серт, причём с расчётом на всё население и армию, да ещё через два игольных ушка: Белый распадок и Перевал ангелов.
— Хватит и одного, пока ему ничто не угрожает. К тому же армию будет снабжать Генштаб. По морю. Об этом тебе думать не нужно…
— Я говорю о своих воинах!
— Генштаб не делит бойцов на твоих и прочих. Однако это и неважно. Предлагаю не тратить время зря. Вопросы снабжения тебе не со мной нужно обсуждать. Давай поговорим о боевых операциях. Вернее, об одной операции: о боевых действиях на Ледяном перешейке. О тех, которые разворачиваются на севере, ни тебе, ни мне пока думать не нужно.
— Туда будет подбрасываться подкрепление?
— Конечно. И очень скоро. Две армии из Рохшадера будут переброшены по морю. Господин Абарех упоминал, что он тебе задолжал. Как понимаю, это шутка. Или нет?
— В каждой шутке есть доля истины, — процедил я, жмурясь от удовольствия. Рохшадер давал Империи войска лишь немногим менее подготовленные, чем Солор, а в чём-то и более мощные. К тому же хорошие отношения с этим доверенным лицом его величества стоили дорого. Тем более если они оказывались хорошими на деле, а не на словах — вот как сейчас!
— Итак, поговорим о планах на Ледяной перешеек. Вот предложение Генерального штаба. — Передо мной легли несколько бумаг и большой кусок плотного шёлка с начертанной подробной картой. — Мощный удар всеми силами разом — вот что было запланировано. Перечень всех сил, которые мы введём в бой — вот.
— Однако!
— Пробный удар был нужен, чтоб прощупать врага, оценить его тактику и уточнить данные разведки. Ответный выпад тоже оказался вполне… информативным. Можешь что-нибудь добавить? Отметить? Дать совет?
Я понимал, что он спрашивает не об утверждённых боевых планах, конечно, а, например, о чертежах земель на карте или каких-нибудь малозначительных мелочах. Операция продумана Генштабом, к планированию меня не привлекали и сейчас не привлекают. Пусть армия императора отстаивает мои земли на свой лад, это не имеет значения. Мне не предоставлен даже совещательный голос. Я могу по своему усмотрению распоряжаться только собственными отрядами. Но такова уж ситуация.
— Да, вот здесь… Здесь полоса обеспечения выжжена. А здесь был прорыт дополнительный канал, потом частично засыпан, остались короткие рвы. Да зачем усложнять! — И я вытащил свою собственную карту, искусно и выразительно разрисованную тремя цветами. — Вот.