Вендари. Книга вторая
Шрифт:
– Но это лучше, чем бороться с отвращением к мужчинам, – сказала Николет.
Они выпили еще вина, поцеловались. Отвращения действительно не было.
– Только не надо запихивать в меня свои пальцы, – попросила Саша, когда они легли в постель.
– Хорошо. Не буду, – пообещала Николет и долго ласкала Сашу, пока та не заснула.
Оргазма не было, но стена рухнула. Николет не торопила Сашу, ни к чему не обязывала. Так продолжалось несколько месяцев. Потом Саша Вайнер стала получать удовольствие от этих игр. Ее первый за последние годы оргазм был бурным и долгим.
– Теперь я должна ласкать тебя? –
– Только если ты хочешь.
– Сегодня нет.
– Тогда я подожду. – Николет улыбнулась и поцеловала Сашу в щеку. Саша закрыла глаза и спустя мгновение заснула.
Ее отношения с Николет Эбер длились почти полтора года. Потом Николет пропала. К тому времени она уже не выступала, и люди шептались, что она вернулась обратно в Париж. Но люди ошибались. Николет убили. Ее обескровленное тело нашли почти месяц спустя на окраине города. Это было пятое убийство балерины за последние два месяца, но Николет Эбер оказалась самой известной.
Убийцу звали Сиджи Нойдеккер. Но поймать ее так и не удастся. Она заберет жизни еще трех балерин и только потом успокоится. Последней и самой известной жертвой окажется Саша Вайнер. Дело не получит широкой огласки, потому что Саша Вайнер выживет, а смерть остальных третьесортных балерин расценят как неизбежное зло. Какое-то время, для видимости, власти будут еще искать убийцу, кто-то сделает его портрет – мужчина с аристократичным лицом и узкими как у женщины плечами.
Когда этот портрет появится в газетах, Саша Вайнер будет долго удивляться, откуда вообще взялось это описание. Возможно потому, что никто не мог заподозрить в похищениях и убийстве женщину, убийца так и остался непойманным. Вероятно, именно поэтому ей с такой легкостью удавалось похищать своих жертв. Хотя, зачастую, главную роль играли деньги.
«Богема Вены пестрит такими же шлюхами, какой была она сама, только платят им намного больше», – как-то так думала Сиджи Нойдеккер, бродя по дешевым театрам, посещая бездарные постановки. Ее хозяин требовал чистой крови без вирусов, остальное его не интересовало. Хозяин по имени Гэврил. Он не любил Вену, не любил Европу, не любил людей. Иногда Сиджи Нойдеккер казалось, что однажды это пьющее человеческую кровь существо окончательно спятит и убьет всех своих слуг. Но Сиджи не боялась смерти.
Смерть довольно часто заглядывала ей в глаза, когда она продавала себя на улицах Вены. Продавала за хлеб. Поэтому, когда ее сделали слугой, она и выбрала в качестве своих жертв представителей балета. Когда-то, еще в другой жизни, она завидовала им, ненавидела их. Деньги, которые они иногда получали за ночь, Сиджи на улицах могла заработать лишь за несколько месяцев. Конечно, это все осталось в прошлом, когда она стала слугой странной твари по имени Гэврил, но обида все равно была. Поэтому, когда от Сиджи потребовали новых жертв, новой пищи, она обратила свой взор на балет.
Ходила по дешевым театрам, выбирала танцовщиц, которые нравились ей меньше других, ждала, когда закончится постановка, встречалась с выбранной женщиной и говорила, что ее хозяин хочет встретиться с ней. Девушки хмурились, сомневались, но Сиджи отсчитывала десятки и сотни марок с такой легкостью, что все они соглашались. Согласилась и Николет Эбер.
По дороге в загородный дом Гэврила Николет без умолку болтала на плохом немецком, что ей надоела
– Кому ты служишь? – спросил он балерину.
– Служу? – растерялась она.
– В тебе течет наша кровь, – его взгляд устремился к Сиджи Нойдеккер. – Где ты нашла ее?
– В балете.
– В балете… – Его взгляд не мог принадлежать человеку. Саша смотрела ему в глаза и думала лишь о том, что не хочет умирать. Именно об этом она и сказала ему. – Ты просто слуга, – сказал Гэврил.
– Но я не слуга! Я балерина.
– Кто твой хозяин?
– У меня нет хозяина.
– Не ври мне.
– Я не вру. – Саша отчаянно пыталась заплакать, разжалобить, но она была балериной, а не актрисой.
– Давай я просто убью ее, – предложила хозяину Сиджи. Он не услышал ее слов, не взглянул на нее.
– Если ты никому не служишь, тогда почему в тебе течет наша кровь? – спросил он Сашу Вайнер.
Зажимая ладонью прокушенную шею, она рассказала о Клодиу.
– Тебя изнасиловал один из нас? – не скрывая отвращения, спросил Гэврил.
– Он не изнасиловал… Он просто заплатил и…
– Так ты шлюха или балерина?
– Балерина, но… – Саша замолчала, поджала губы, косясь на Сиджи Нойдеккер. – Клодиу писал, что я должна танцевать целую вечность.
– И ты надеешься, что будешь жить целую вечность? – спросил Гэврил.
– Я не знаю. – Саша зажмурилась, увидев, что лицо Гэврила снова меняется. – Пожалуйста, не убивайте меня.
– Почему? – Черные глаза смотрели, казалось, прямо в мозг. Саша пыталась найти ответ, но ответа не было. Она просто хотела жить и все. Ей не нужны были причины, чтобы жить. И Гэврил, кажется, видел это в ее мыслях. – Когда Клодиу снова пришлет тебе свою кровь, узнай обратный адрес. Мне нет дела до моего соплеменника, но я с удовольствием сверну шею его слугам.
– Так мы не убьем ее? – удивленно всплеснула руками Сиджи Нойдеккер.
Она служила первый год и многого не понимала. Впрочем, не понимала она и столетие спустя. Что-то гневное и необузданное жило в ней. Что-то непокорное. Именно это чувство заставляло ее поступать наперекор законам своего хозяина.
Иногда Гэврил хотел ее убить, избавив от необходимости служить, но где-то подсознательно Сиджи именно этого и хотела. Поэтому древнее существо сохраняло ей жизнь. Оно не прощало ее. Нет. Оно ждало, когда Сиджи полюбит эту жизнь, и вот тогда он заберет у нее все. Сиджи знала, что так оно и будет, поэтому старалась ненавидеть мир изо всех сил. Она завела сотни любовников, забыла о своих обязанностях. Сиджи знала, что у Гэврила есть другие слуги, поэтому ей было плевать. Плевать на все. Даже когда у нее появилась дочь.