Вэндал
Шрифт:
– Да, думаю, да.
– Ты этого хочешь?
Какое-то время она раздумывает, и я нервно задерживаю дыхание. Она может сказать «нет» и попросить отвезти её домой, и я больше никогда не увижу её снова.
Теперь, когда мы провели некоторое время вместе, я не хочу, чтобы она уходила.
– Думаю, что я согласна… Да.
Я снова могу дышать.
– Хорошо. Я тоже хочу тебя. Я могу понять, когда ты провоцируешь меня, играешь в кошки-мышки. Это, блядь, здорово, но мне нужно знать, когда остановиться, а когда нет. Нужно знать, что именно
– Как стоп-слово? Я читала об этом.
– Да, точно. Выбери какое-нибудь.
На мгновение она задумывается:
– Красный. Он значит остановку.
– Красный подходит.
– Могу я спросить?
– Конечно.
Она переводит взгляд на веревку, лежащую на полу:
– Ты делал это раньше?
Я беру веревку и аккуратно складываю её:
– Да, я всегда нуждался в этом. Желание. Фетиш. Называй, как хочешь. Я связываю женщин и трахаю. Так было всегда. Все это было только ради удовольствия, ничего серьезного. У меня никогда не было настоящих отношений Дома и Сабы, основанных на постоянстве. Я всегда хотел этого, но не встретил подходящего человека, с которым мог бы попробовать. Это сложно.
– Но ты хочешь со мной? Случайной девушкой, которую встретил на кладбище?
– Да, без сомнения.
– Я, действительно, мало что об этом знаю. Не хочу становиться рабыней.
– Блядь, нет. Я тоже этого не хочу. Я знаю пару. Женщина – президент корпорации, на нее возложена огромная ответственность, она подвергается большому стрессу, отвечает за все в компании и хороша в этом. Но дома она – Сабмиссив, а её партнер – Доминант. Она нуждается в этом с ним, так как ей необходимо отпустить и передать контроль тому, кого она любит и кому доверяет. Она не должна принимать решения и говорить людям, что делать. Ей нравится быть под контролем. Я изучаю лицо Таби, чтобы увидеть какую-нибудь реакцию или проблеск понимания, но она просто слушает меня, наклонив голову, как делает ребенок, когда ему на ночь рассказывают сказку. Как делала Кэти.
– Это трудно понять. Все отношения разные, но каждые построены на компромиссе.
Она кивает.
– В этом есть смысл. Я понимаю.
Некоторые люди полностью поглощены болью. Как ты говорила, они хотят иметь раба или быть рабом. Для меня нет особой разницы. – Взяв её за руку, я встаю и веду её к кровати, где нам будет удобнее. – Думаю, это началось в моем детстве. Я был озлоблен. Мой приемный отец сильно избивал меня, ему нравилось унижать и опускать меня, я не мог ничего сделать. Он любил запирать меня в моей комнате. Я думаю, что именно поэтому мне нужно сейчас держать все под контролем. Также я ненавижу, когда меня трогают, поэтому и начал связывать женщин во время секса, так они не могут ко мне притронуться.
Она прерывает меня:
– Ты не любишь, когда к тебе прикасаются? Это странно. Я думала, что в сексе это самая важная часть.
– Для некоторых. Для других же – это невероятное желание трахать того, кто не может к тебе прикоснуться, а с другой стороны, заниматься сексом, воздержавшись от прикосновений. Скажи мне, что ты чувствовала, пока отсасывала мне с завязанными за спиной руками?
Её
– Скажи мне. Я должен знать, что ты чувствуешь.
Она делает глубокий вдох, прежде чем ответить:
– Это было страшно... но странно захватывающе. Ты будешь смеяться, но я всегда ненавидела оральный секс, так как думала, что делаю это неправильно или недостаточно хорошо, также у меня был страх перед глотанием и удушьем, – она смотрит на меня из-под длинных черных ресниц. – Но с твоим требовательным поведением и связанными руками, я не могла отказаться. Как бы нелепо не звучало, это сделало все намного проще.
– Видишь? – улыбаюсь я ей. – Отказ от контроля может приносить удовольствие. И это делает меня чертовски счастливым.
– Я действительно заставила тебя почувствовать себя хорошо?
– Ты заставила почувствовать себя намного лучше, чем хорошо. Я никогда не кончал так быстро. Ты выглядела такой чертовски красивой, а твои игры толкнули меня через край.
Я хожу по тонкому льду. Такая привязанность не была частью моего плана. Не то чтобы у меня был определенный план. Знаю только то, что не могу перестать думать о ней, после того как увидел, и хотеть быть ближе. Чувствовать её. Слушать её. Быть частью её. Я не ожидал, что она так понравится мне. Или что я буду желать её так сильно. Или нравиться ей. Мне пиздец.
Встав, я иду в гардероб, чтобы взять какую-нибудь одежду. Когда возвращаюсь, она смотрит немигающим взглядом в стену, как это делает Стерлинг.
– Я собираюсь ненадолго уйти.
Она резко вскинула голову:
– Ты бросаешь меня здесь?
– Да, – я не хочу, чтобы она была со мной, если я встречу кого-то, кто узнает меня. Я пока не готов сказать ей, что состою в Эшес&Эмберс или, что это я – тот парень, кто врезался в нее.
Она резко бросает на меня взгляд:
– Когда вернешься?
– Расслабься. Я только сбегаю в магазин. Захвачу что-нибудь для себя и одежду для тебя. Какой у тебя размер? S? (S – small, маленький)
– Ага. Я правда не могу пойти с тобой?
Я качаю головой и натягиваю черную футболку через голову.
– Нет. Слушай меня. Я верю, что ты не будешь трогать мое дерьмо, пока меня не будет. Если я узнаю, что ты тронула какую-либо из моих вещей, то отшлепаю твою задницу до красна. Иди за мной. – Я направляюсь в гостиную, она следует за мной. – Я хочу, чтобы ты оставалась на этом диване вместе с котом и не двигалась, хорошо?
Она хмуро смотрит на меня как ребенок:
– В чем твоя проблема? Я не собираюсь красть твои вещи.
Я беспокоюсь не о краже, а о том, что она увидит что-то с моим именем на нем, а у меня нет сейчас времени обходить весь дом и прятать вещи. Я держу этот дом в чистоте, и тут нет почты, но должно быть что-то подобное.
– Знаю, что ты не такая. Просто не люблю, когда люди рассматривают мои личные вещи.
Она падает на диван, тянет кота на колени и берет пульт: