Великосветское убийство
Шрифт:
— Печально, — покачала головой чародейка, — безбрачие и жизнь при храме — такое должно быть по зову сердца, а не потому, что тебе не посчастливилось появиться на свет раньше других.
— Однако ж, в наши дни влияние духовенства на жизнь древесных кланов далеко не то, что прежде, посему младшие сыновья предоставлены сами себе, — он свернул на улицу Колышущихся папоротников, — чем я и пользовался, покуда моему родителю не пришла в голову идея отправить меня служить. Хотя, — Вил остановил машину, — к Королевскому гвардейскому полку меня приписали лет в пять, так что через двадцать один год, вместе с должностью
— А господин Джейк Дакэма чем занимается?
— О, мой любимый дядюшка — личность в Кленфилде легендарная. В молодые годы он вместе со своим другом господином Сюро много путешествовал, жил на континенте. Он — убеждённый холостяк, обожает карты и выпивку. При этом и в первом, и во втором ему просто нет равных. В молодые годы активно дуэлировал, имеет вполне заслуженную славу отличного стрелка и неутомимого фехтовальщика. Кстати, именно Джейк научил меня стрелять. Но вот к фехтованию у меня таланта не наблюдается. Я, как любой древесно-рождённый, держу в руках саблю, и неплохо, но до дядюшки мне, как до звёзд.
— Его друг во всём похож на него?
— Вне сомнений. Про них не раз говорили: два сапога — пара. При всём при том Сюро стал опекуном своей младшей сестры, когда умерли его родители. Случилось это довольно давно, тогда Томо едва сравнялось четырнадцать. Он обожает сестру и очень дружен с её мужем. Хотя тут уж остаётся только удивляться, потому как более противоположных людей трудно отыскать, — коррехидор усмехнулся, — поневоле вспомнишь сентенцию про сходящиеся противоположности. Я с Харадой прежде знаком не был, знал его только со слов дяди. Идеальный пример молодого политика, начавшего с низов и сделавшего прекрасную карьеру. Безупречная репутация (тут я имею в виду не только то, что он не замешан в скандалах со взятками и проталкиванием в парламент сомнительных законов, но и о строгих правилах обыденной жизни). Отец его называет «Нравственным маяком» для молодёжи, и не раз ставил мне в пример.
— Понятно, — Рика оттягивала прощание, — любопытно наблюдать за людьми. Мне показалось, что господин Сюро был прежде знаком со звездой приёма госпожой Фань. Они беседовали карточными намёками.
— Не факт, — Вил повернулся к чародейке, — обычный великосветский флирт. Знаете, эдакая игра ума, когда ты говоришь малознакомой или даже практически незнакомой даме вроде бы обыденные вещи, а при этом подразумевается нечто иное, порой доходящее до неприличных двусмысленностей. Но вся прелесть такого флирта в том, что дама вольна как ответить и показать своё расположение, так и сделать вид, что не понимает намёков. Тогда беседа ограничится несколькими фразами о картах, скачках, даже о погоде можно говорить с подобной целью. Джейк и Санди — оба мастера высокого флирта. Думаю, Сюро прощупывать почву для нового романа.
Рике ужасно хотелось спросить, прибегает ли Вил к подобным приёмам, но вместо этого она с деланым безразличием произнесла:
— Выходит, под всеми этими ставками, блефами, взятками скрывались любовные намёки?
— Я бы сказал, скорее, интимные, нежели любовные. Свет легко прощает человеку страсть, но порицает глубокую привязанность. Привязанность, любовь — это предмет брака, а не флирта. Однако, час уже поздний, а я и так бессовестно занял ваш вечер, лишив законного отдыха, — Вил вытащил часы, которые показывали
Чародейка помедлила секунду, и вышла из магомобиля.
— Доброй ночи, — махнул на прощание рукой коррехидор, — и пусть вам приснятся самые приятные сны.
Снов этой ночью Рика не видела вовсе. Слишком уж устала и слишком была разочарована банальным прощанием. И чародейка твёрдо решила выкинуть из головы все эти дурацкие мысли о поцелуях и прекрасных глазах цвета спелых желудей.
За завтраком Эни Вада на пару с квартирной хозяйкой, дожаривавшей тосты, потребовали полнейшего отчёта о вчерашнем приёме. Естественно, разболтала Эни, не помогло никакое честное слово. Промолчать об участии подруги в главном приёме сезона было выше её сил. Рика вздохнула и принялась рассказывать.
— А платья? Какие там были платья? — перебила Эни, подавшись вперёд от возбуждения, — какой цвет станут носить этой весной?
— Кроме меня и хозяйки приёма там не было ни одной молодой дамы, — с мстительным удовольствием ответила чародейка, — а мы обе были в артанских платьях. Ты ж видела моё у меня в комнате. Да и вообще дам было раз две, и обчёлся. Госпожа Фань тоже национальное платье надела.
— Ты видела госпожу Фань Суён? — в один голос воскликнули обе женщины, а тётушка Дотти даже уронила на пол тост, что собиралась положить на тарелку.
Под ахи и охи тост был отправлен в мусорное ведро, и квартирная хозяйка потребовала не начинать рассказ, покуда все румяные кусочки хлеба не окажутся на столе. После этого она налила себе большую чашку чая и устроилась напротив, дав понять Рике, что готова послушать о встрече со знаменитой красавицей.
— Только умоляю, — проговорила она, — не упускайте ни единой детали. Какая она? Высока ли ростом?
— Да нет, — пожала плечами чародейка, — как я примерно, или чуточку повыше.
— А лицо? Она и правда столь же хороша, как пишут в газетах?
— Мне сложно сравнивать невнятные восторги Руко Нори с реальным впечатлением от человека. Могу сказать лишь, что черты лица у неё правильные, макияж искусный, а какова она после того, как умоется, не знаю.
— Какие у неё волосы? — это уже была Эни. Она недавно подстриглась, следуя моде, но не была целиком и полностью уверена, что не поступила правильно.
— Тёмные, — пожала плечами чародейка, — причёска замысловатая со множеством шпилек, заколок, украшений, а ещё…
Слушавшим раскрыв рот женщинам так и не довелось узнать о том, что же ещё: раздался мелодичный звонок магофона, который вчера установил и подключил отчаянно молоденький чародей из гильдии Прикладной магии. Госпожа Призм поднялась и с достоинством подплыла к аппарату:
— Меблированные комнаты Призм, — проговорила она избыточно громким голосом — вполне понятная ошибка многих людей, впервые разговаривающих при помощи чуда магической мысли, — вас слушают.
В трубке что-то проговорили, пожилая женщина кивала, потом повернулась к жиличкам:
— Рикочка, это вас, — она зажала трубку свободной рукой и многозначительно кивнула на верх, — он!
Рика уже хотела было ядовито поинтересоваться, не сам ли бог смерти Эрару почтил их своим вниманием, но выражение лица квартирной хозяйки было столь счастливым, что она оставила эту затею. И так понятно, звонил Вилохэд Окку.