Великое плавание
Шрифт:
Не знаю, что послужило темой их беседы, но я видел, что женщина положила ему руку на голову, и они говорили несколько минут.
Предполагая, что странное поведение Орниччо ускользнуло от синьора Марио, я обратил на это внимание секретаря, оставшись с ним наедине.
– Я все знаю, так же как и адмирал, – сказал синьор Марио. – И, ради твоего счастья, прошу тебя поменьше обращать на это внимание остальных.
Я пришел в отчаяние: мне казалось, что все близкие мне люди, точно сговорившись, пытались скрыть от меня тайну, известную всему остальному миру, И это нависло надо мной,
Несмотря на богатые подарки, которыми господин оделил женщину, для того чтобы расположить ее соплеменников в нашу пользу, туземцы продолжали разбегаться от нас, оставляя даже свои жилища. Уходя, они зажигали огни, которые несомненно служили сигналом нашего появления.
14 декабря мы направились к Тортуге, по дороге захватив одинокого индейца на пироге. Его так богато одарили и обошлись с ним так милостиво, что это наконец достигло своей цели.
Когда мы съехали на берег, вокруг нас собралась целая толпа островитян. Это были жители большого города, состоящего, насколько можно было их понять, из тысячи домов, который был расположен в четырех лигах от берега. Туземцы были настроены крайне миролюбиво и приветливо по отношению к нам и держались с большим достоинством.
Мы видели их вождя, которого они называют «касик», юношу лет двадцати; он обладал поистине королевской осанкой.
Индейцы сообщили нам, что уже несколько дней назад они видели парусное судно, а на нем белых людей с бородами. Борода – несомненный признак европейца, так как у туземцев растительность на лице отсутствует.
Адмирал, поняв, что «Пинта» раньше его достигла берегов Эспаньолы, послал на поиски беглецов каноэ с двумя матросами и четырьмя индейцами. Но, проискав Пинсона четверо суток, лодка вернулась к нам без результатов.
Весь остров Тортуга покрыт возделанными полями. Это первый случай, когда мы на островах столкнулись с обработкой земли. Жители Тортуги очень искусны в плетении циновок из волокон пальмовых листьев, они умеют выделывать цветную кайму на своих хлопчатобумажных тканях и даже при разрисовке лиц и тела проявляют большой вкус в сочетании красок.
Господин полагает, что этой обильной стране суждено сделаться житницей Кастилии, а населяющим ее дикарям – отличными слугами, созданными для подчинения и для труда, земледельческого и всякого, какой только потребуется. В таких именно выражениях он и составил донесение государям.
Молодой касик Гуаканагари в благодарность за наши подношения сделал господину ценный подарок – золотуюпластинку длиной, шириной и толщиной в человеческую ладонь. Он разрезал ее на куски и разделил между спутниками адмирала, но после его ухода золото было отобрано и сложено в шкатулку, где хранились ценности, предназначенные для монархов.
Нашей задачей было разыскать страну Банеке, и индейцы нам сообщили, что такая страна действительно существует и находится в двух днях пути от Тортуги. Гуаканагари называет эту золотоносную страну «Сибао». Господин полагает, что это и есть Сипанго. Возможно, что индейцы, исковеркав это слово, называют ее «Сибао».
Войдя в доверие к индейцам, мы осматривали их дома и утварь. Ирландец Ларкинс находит, что утварь эта мало чем отличается от
Здесь мы обратили внимание на любопытную игрушку детей островитян. Это были шарики из темной массы, которые, если их с силой ударить о землю, подскакивали сами до двенадцати – восемнадцати раз. Это до того было странно, что вначале мы приняли их за живые существа. Смола, из которой делают эти шары, или «мячи», добывается из особого сорта дерева.
Но мы увидели также еще кое-что, что несомненно наполнило бы душу адмирала ужасом, если бы господин наш не обладал свойством не замечать того, что ему не нравится.
Двое из островитян показали нам стрелы, которыми они были ранены в битве с каннибалами, [66] а также страшные раны, нанесенные этими людьми.
Между тем господин наш решил устроить торжественный прием касику, имея целью поразить дикаря и внушить ему уважение к могуществу испанских государей.
66
людьми народа канниба
Для этого мы сделали кое-какие приготовления. Я должен был надеть свое лучшее платье и подавать блюда к столу. По всей каюте адмирала были разбросаны дорогие ткани. Господин надел ценное янтарное ожерелье и праздничную одежду.
Гуаканагари прибыл на носилках в сопровождении телохранителей и свиты. В каюту адмирала за ним последовало двое придворных, люди преклонного возраста. Они уселись у ног своего повелителя. Индеец ел и пил, и я должен признаться, что видел много европейцев, которые проявляют больше жадности и неряшливости за столом.
Сопровождавшие вождя люди подавали ему по его знаку воду или кусок материи, чтобы обтирать губы и руки. Когда он им разрешил, они тоже ели и пили все, что им было предложено.
Перед уходом касик одарил адмирала золотым поясом искусной чеканной работы и получил от него многочисленные ценные подарки.
На следующий день мы пустились в дальнейший путь и, вероятно, достигли бы страны Банеке, если бы нам не помешало ужасное происшествие.
В день святого рождества Христова, когда после молитвы все улеглись спать, синьор Марио был оставлен у румпеля дежурным по кораблю. Зная рассеянность секретаря, я предложил ему заменить его, хотя адмирал никогда не разрешил бы такой замены. Но ему неизвестно, что добрый синьор Марио к тому же еще плохо видит и часто бочку или бревно принимает в темноте за фигуру человека.
После долгих уговоров секретарь наконец оставил меня у румпеля, а сам отправился спать.
Я стоял и смотрел на чудесное южное небо и на блестящие незнакомые мне созвездия. Вода тихо журчала у бортов корабля, и сладкая тоска стеснила мне грудь.
– Орниччо. – повторял я сквозь слезы. – Орниччо, что с тобой, почему ты оставил меня своим доверием?
Я думаю, что, уснув, выпустил румпель из рук и, стоя, проспал несколько минут. Страшный треск вернул меня к действительности. Корабль, уносимый течением в сторону от своего курса, наскочил на мель. Адмирал, полуодетый, первый прибежал на мой крик.