Великий план
Шрифт:
«Мне не страшно», — сказала она себе.
— Бьяджио! — позвала она издали.
Услышав ее голос, он только покачал головой. Дьяна подошла к нему. Волосы у него разметались и намокли от прибоя, рубашка была залита вкном. Когда он наконец поднял голову и посмотрел на Дьяну, она заметила, как покраснели у него глаза, воспалившиеся от слез. Лицо его превратилось в маску безумца.
— Я знал, что ты придешь, — объявил он с насмешливо. — Будешь теперь меня бранить?
— Ах ты, подонок! — вскипела Дьяна. — Как ты мог это сделать?
— Граф Бьяджио делает все, что ему заблагорассудится,
Не задумываясь, она замахнулась и припечатала пощечину на это заносчивое лицо. Наступило потрясенное молчание. Дьяна отступила на шаг, не сомневаясь в том, что обрекла себя на смерть. Однако Бьяджио не впал в безудержную ярость. Вместо этого он прижал руку к покрасневшей щеке и, как это ни странно, выглядел пристыженным.
— Говори, когда я к тебе обращаюсь! — потребовала Дьяна. — Я тебе не рабыня. И я тебя не боюсь.
— Тогда ты похожа на своего мужа, женщина. Ничего не боишься. — Граф помолчал. — Ты знаешь, что случилось?
— Кажется, знаю. Симон жив.
— Он в Лиссе.
— Это не повод калечить Эрис. Бог мой, ты же ее зарезал!
— Он меня предал! — взорвался Бьяджио. — После того, как я дал ему все! Он и сейчас сидит на этих проклятых островах вместе с твоим мужем. Я просто отнял у него то, что он отнял у меня.
— Ты не имел права…
— Я имел полное право! — воскликнул он. Его трясло словно в лихорадке. — Я — граф Ренато Бьяджио! Эрис принадлежит мне, и я могу делать с ней, что захочу. На этом острове все принадлежит мне! — Тут он снова отвернулся и забормотал: — Скоро мне будет принадлежать вся империя. Все будет так, как должно было быть с самого начала. Я буду сидеть на Железном троне. Я верну к жизни Черный Ренессанс. Мой великий план осуществится!
Он едва мог связно говорить. Дьяна не знала, остаться ей или уйти. Однако охранники Бьяджио дали ей пройти не случайно. Значит, этому безумцу хотелось, чтобы она находилась здесь.
— Ты рассказал мне не все, — заявила Дьяна. — Твои охранники дали мне пройти. Почему? Бьяджио пожал плечами:
— Ты уже слышала новость.
— Какую новость?
— О Симоне. И твоем ребенке.
— Шани? Что о ней известно? Бьяджио досадливо покачал головой:
— Почему ты притворяешься тупой? Твой ребенок жив. Я решил, что тебе следует об этом знать. Вот и все.
Это невероятное признание лишило Дьяну дара речи.
— Ты хотел сообщить мне об этом? — тихо спросила она. — И поэтому разрешил мне выйти к тебе?
— Да, — резко проговорил Бьяджио. — А теперь можешь идти. До свидания.
— Я не уйду, — ответила Дьяна. — Пока не уйду.
Она опустилась на песок рядом с ним, так близко, что ощутила его дыхание. Выглядел он ужасно. Поток слез смыл всю его золотистую красоту. Но когда она придвинулась к нему, он с содроганием отвернулся.
— Ты мне здесь не нужна, — сказал он. — Уходи.
Дьяна попыталась улыбнуться. От этого безумца крайне трудно было добиться толку, но Дьяна считала, что у нее все же получается.
— Ты ее погубил, — сказала она. — Разве ты не понимаешь, как это ужасно?
— То, что я сделал с Эрис, — это мое право! — продолжал яриться он. — Она мне принадлежит,
— Я никому не принадлежу, — заявила Дьяна. — Я свободная женщина.
Бьяджио ехидно засмеялся:
— Ты моя пленница. И если ты не можешь отправиться в Люсел-Лор вплавь, то ты мне принадлежишь. И не считай меня таким мягкосердечным, женщина. Сегодня у меня появились новые основания ненавидеть тебя и твоего мужа. И если ты меня не боишься, то ты — дура.
Дьяна не сдавалась:
— Я тебя не боюсь. Уже не боюсь. Посмотри на себя: ты оплакиваешь того, кого любил. Раньше я бы в это не поверила, но теперь я вижу, какой ты на самом деле. Можешь сколько хочешь говорить, что ты не похож на других, но это не так. Ты — просто человек.
— Я не просто человек! — оскорбился Бьяджио. — Скоро я буду императором! И тогда ты будешь обращаться со мной с тем уважением, которого я достоин, и не посмеешь говорить со мной вот так. — Он смерил ее плотоядным взглядом. — Я заберу тебя с собой в Черный город, Дьяна Вэнтран. Не сомневайся.
Дьяна покачала головой:
— Как бы я ни старалась, ты ничего не желаешь слушать? Ты переполнен злобой.
— И у меня есть на это все основания. Твой муж продолжает отнимать у меня. Он отнимает, отнимает и отнимает! Сначала Аркуса. Потом Империю. А теперь… — Бьяджио оборвал свою тираду. — Ну, так на этот раз это я отниму у него. Ты будешь моей приманкой. И когда он явится тебе на помощь, я его поймаю. И заставлю его задержаться, даю тебе слово.
— Ты сумасшедший, — сказала Дьяна. Она поднялась с песка, понимая, что все ее усилия тщетны. — И ты прав. Я — дура. Мне казалось, что я смогу показать тебе, насколько ты заблуждаешься. Мне казалось, что я смогу пробиться сквозь твое безумие, заставить тебя услышать меня. Но у меня ничего не получается. И ни у кого не получится. — Она печально вздохнула. — Если ты собираешься везти меня в Нар, так вези. Но я не буду жить в страхе перед тобой, Бьяджио. И ты никогда не будешь мною владеть.
Бьяджио улыбнулся.
— У меня все еще хватает здравого рассудка, чтобы помнить наш уговор, Дьяна Вэнтран. И я не буду делать новых попыток захватить твоего ребенка. Мне это не нужно, раз здесь есть ты. Помни это.
Дьяна удивленно воззрилась на графа. Перед ней были будто два разных человека, будто две части расколотого зеркала. Он потратил столько усилий на то, чтобы захватить ее дочь — а теперь гарантировал ее безопасность! И, не в силах его понять, Дьяна просто пожала плечами, смирившись с тем, что граф останется для нее тайной.
— Не жди, чтобы я снова к тебе пришла, — сказала она. — Я больше не стану с тобой разговаривать.
С этими словами она повернулась и, оставив графа наедине с мрачными мыслями, направилась обратно во дворец.
Эрис лежала в постели, погрузившись в объятия наркотика. Лекарственный сбор, который дала ей Бетия, удивительно эффективно заглушил боль в отрезанной ноге, но не помог против боли от потери. Она всю жизнь училась танцевать: это умение дарило ей смысл жизни, определяло ее. Она не была просто рабыней: она была исполнительницей, почитаемой и любимой.