Великий план
Шрифт:
Он положил руку ей на плечо, как прежде делал это со столькими боевыми товарищами.
— Я даю тебе слово. И ты поможешь мне сдержать мою клятву. Ты мне нужна, Шайа. Если ты согласишься быть здесь главой, то тебя будет ждать большая работа. Мне многое нужно. И нужно как можно скорее.
— Говорите мне все, что нужно, — ответила Шайа. — Я в вашем распоряжении.
— Они все в вашем распоряжении, — подтвердила Джелена. — Посмотрите на них, Ричиус.
Ричиус посмотрел. За спиной Шайи он увидел множество серьезных лиц, множество таких же, как она: все будущие воины поспешно выходили в морозную ночь, чтобы увидеть незнакомца из Нара. И Ричиус мог думать только о том, насколько они
Не дожидаясь никого, Ричиус зашагал к лагерю. Он вошел в ряды ожидающей его армии, толком не зная, что говорить. При его приближении все собравшиеся упали на колени. И вдруг ночную тишину разорвал поразительный звук тысячи юных голосов, скандировавших его имя.
30
Битва на Драконьем Клюве
Высоко на дереве ворон Крак ждал, наблюдая, что творится внизу. Он уже много дней назад бросил свою хозяйку Нину и устроился высоко, чтобы ждать герцога, своего настоящего хозяина. Он был готов выполнять его приказы. Ожидание было долгим и утомительным, но Крака с младенчества приучили повиноваться, так что он перелетал с ветки на ветку только для того, чтобы отыскать себе пищу, но отнюдь не для того, чтобы заниматься нормальными для воронов делами — например, размножением. Его крошечный мозг был сосредоточен на одной цели.
Ворон полагал, что Нина по-прежнему остается там, где он ее оставил. Какой-то уголок его сознания время от времени возвращался к мыслям о ней. В холодные праздные часы перед Краком мелькал ее образ, и в той мере, в какой животные вообще способны тревожиться, он подумывал, не возвратиться ли к ней, чтобы проверить, все ли у нее в порядке и не обидели ли ее другие вороны. Однако его главная задача была важнее. Герцог Энли вернется — и будет рассчитывать увидеть Крака здесь. И Крак ждал, сидя неподалеку от того места, где расходились половинки Драконьего Клюва. Он знал, что его господин должен появиться именно отсюда, а Крак был тверд в своем намерении встретить герцога. Много дней он сидел на самом высоком дереве, терпя порывы холодного ветра и заряды снега, пока наконец его зоркие глазки не различили вдали нечто большое и черное, приближающееся и сотрясавшее лес. Однако птица не шевелилась. Ворон по-прежнему не был уверен, пока не разглядел огни, большие и яркие. Примитивный ум Крака сказал ему тогда, что это возвращается герцог, и он взлетел, чтобы осмотреться.
В наступившей ночи Крак нашел себе новый пост для обозрения. Он незамеченным опустился на ель, стоявшую над походным лагерем солдат. Их было такое множество, что они покрыли лесную землю, словно муравьи. И они привезли с собой какие-то механизмы, странные и пугающие. Другие птицы и животные почувствовали опасность и скрылись. Крак наблюдал за их бегством. Он находился уже не на Драконьем Клюве, а прямо на границе. Здесь река, питавшая владения его герцога, была широкой и чистой, здесь любили собираться лоси. Люди обычно избегали этой лесной чащи, но эти металлические люди страха не знали. Крак прищурился, осматривая пришельцев, пока не обнаружил своего рыжеволосого господина. А при виде его птица почувствовала радость.
Герцог Энли стоял у одного из огромных костров, протягивая руки к пламени. В морозном воздухе у него изо рта вырывались огромные клубы пара. Он ел. Его окружали другие люди — металлические мужчины с блестящей шкурой. Теперь Крак находился уже прямо над ними. Ворон не отрывал глаз от своего господина. И наконец это произошло — герцог Энли его
Это длилось всего мгновение, но птице его было достаточно: ворон понял, что его увидели. По губам его господина промелькнуло нечто вроде улыбки. И Крак, замерзший, но довольный, взъерошил перья и стал терпеливо дожидаться, когда герцог призовет его к себе.
Герцог Энли сидел у огня, грея замерзшие руки и изо всех сил стараясь не смотреть наверх, чтобы не привлечь внимания к своему ворону. Увидев Крака, он тайком улыбнулся. Птица была близко — сидела достаточно низко, чтобы ее легко было заметить. Энли весь день ехал верхом и очень устал. Вокруг него легионеры Форто занимались привычными делами: разжигали костры, готовили еду, расстилали на ночь одеяла. Колонна солдат растянулась далеко по дороге, исчезая в темноте. Вдоль обочины горели костры. Кони и григены пили воду из реки, утоляя сильную жажду, а их смотрители укрывали животных попонами и смазывали маслом кожистую шкуру григенов, чтобы она не лопалась на морозе. По другую сторону дороги стояли военные фургоны, нагруженные пусковыми установками для ракет и кислотометами. И фургон с ядом — тем, который Форто называл смесью Б, — стоял на безопасном расстоянии от огня, под усиленной охраной группы легионеров с мечами. Взгляд Энли невольно скользнул к Краку, и он весело подмигнул своему любимцу. Теперь, когда птица была рядом, Энли мог наконец успокоиться. Все шло идеально.
Он взял полную тарелку бобов с мясом и принялся за еду. После дневного перехода он умирал с голоду, так что даже эта ужасная дорожная еда казалась ему вкусной. Сидевшие рядом с ним Фарен и остальные его люди тоже утоляли голод, не замечая сидевшую среди ветвей птицу и без особого интереса слушая генерала Форто. Форто уже поел и теперь брил голову опасной бритвой, время от времени прополаскивая лезвие в шлеме, полном речной воды. Его блестящая лысина под ветром покрывалась кристаллами льда, но Форто, не обращая внимания на явную болезненность своего занятия, хвастливо говорил:
— … уже к полудню. А потом -к Серой башне.
Продолжая есть, Энли вздохнул, почти не прислушиваясь к словам генерала. Ему уже несколько недель приходилось выслушивать ежевечернюю порцию хвастливых заявлений о том, как они сначала ворвутся на северное ответвление, сметая перед собой войска Энеаса, а потом штурмом возьмут башню. Форто был совершенно уверен в победе, а теперь, в преддверии битвы, просто ликовал. Бритье головы, объяснил он окружающим, — это ритуал.
— Я всегда брею голову перед сражением, — объявил он. — Благодаря этому я кажусь больше.
Генералу определенно не нужно было беспокоиться о том, чтобы казаться больше, однако он занимался своим ритуальным бритьем, медленно водя лезвием по голове, пока она не стала совершенно лысой и не начала блестеть в лунном свете. Продолжая есть, Энли насмешливо улыбнулся Форто. За этот месяц он возненавидел генерала и предвкушал возможность его убить. Если все пройдет хорошо, то уже через сутки Форто будет мертв. Энли вернется в Красную башню, и весь Драконий Клюв окажется под его властью. Великий план Бьяджио продолжал воплощаться в жизнь без сучка и задоринки.
— Ну, Энли, — рявкнул Форто, ополаскивая голову ледяной водой, — почему ты такой мрачный? А я-то думал, что сегодня вечером ты будешь самым говорливым из нас!
Герцог проглотил очередную ложку бобов, стараясь придумать, что сказать. Ему не нравилось разговаривать с Фор-то. Даже чтобы просто смотреть на него, приходилось делать над собой усилие.
— Мне кажется, нам надо стараться избегать излишней самоуверенности, — проговорил он наконец. — Мы ведь еще не на Драконьем Клюве, генерал. Кто знает, что мы обнаружим по ту сторону границы?