Великий перелом
Шрифт:
— Я хочу попросить вас об одолжении, если вы не возражаете.
— Это зависит от того, какого рода одолжение, — настороженно ответила она.
Улыбка графа Брокдорф-Алефельдта делала его похожим на скелет, который только что услышал хорошую шутку.
— Уверяю вас, старший лейтенант, я не имел никаких непристойных намерений в отношении вашего, несомненно прекрасного, тела. Это чисто военный вопрос, в котором вы могли бы помочь нам.
— Я и не думала о непристойных намерениях в отношении меня, — ответила Людмила.
— Нет? — Немецкий генерал снова улыбнулся. — Как это разочаровывает.
Пока
— Мы поддерживаем контакт с несколькими партизанскими группами в Польше. — Он сделал паузу, дав ей усвоить сказанное. — Полагаю, я должен заметить, что это партизанская война против ящеров, а не против рейха. В группах есть немцы, поляки, евреи — я слышал, что есть даже несколько русских. Одна из таких групп, а именно под Хрубешовом, передала нам, что готова, в частности, пустить в ход противотанковые мины. Вы могли бы доставить им эти мины быстрее, чем кто бы то ни было из наших людей. Что вы на это скажете?
— Я не знаю, — ответила Людмила. — Я ведь вам не подчинена. А своих самолетов у вас нет?
— Самолеты — да, несколько штук, но ничего похожего на «летающую швейную машинку», на которой вы прибыли, — сказал Брокдорф-Алефельдт.
Людмила и прежде слышала эту немецкую кличку самолета «У-2», и всегда в таких случаях лукавая гордость наполняла ее. Генерал продолжил:
— Эту задачу мог бы выполнить мой последний связной самолет, «Физелер-Шторх», но он был сбит две недели назад. Вы ведь знаете, как ящеры разделываются с более крупными и заметными машинами. Хрубешов находится отсюда примерно в пятистах километрах к югу и немного западнее. Вы можете выполнить это задание? Могу добавить, что уничтожение танков благодаря вашей помощи, вероятно, будет полезно как для советских вооруженных сил, так и для вермахта.
С тех пор как немцы оттеснили организованные — в отличие от партизан — советские вооруженные силы в глубь России, Людмила сомневалась в этом. С другой стороны, ситуация после вторжения ящеров стала довольно зыбкой, и, кроме того, старшего лейтенанта ВВС не информируют о развертывании войск.
Людмила спросила:
— А вы сможете передать ваш ответ генералу Шиллу, если я не полечу с письмом обратно?
— Думаю, мы сможем организовать это, — ответил Брокдорф-Алефельдт. — Если это — единственное, что препятствует вам в выполнении задания, я уверен, что мы решим этот вопрос.
Людмила задумалась.
— Вам придется дать мне бензин для полета туда, — наконец проговорила она, — и, конечно, партизаны должны будут достать бензин для возвращения. У них он есть?
— Они должны были раздобыть некоторое количество бензина, — ответил немецкий генерал. — Кроме того, после прихода ящеров в Польше его почти не расходуют. И конечно, после вашего возвращения мы снабдим вас топливом до
Пскова.
Об этом она еще не успела спросить. Несмотря на устрашающую фамилию и громкие титулы, генерал-лейтенант граф Вальтер фон Брокдорф-Алефельдт был все же джентльменом старой школы. Это помогло Людмиле совладать с собой и кивнуть в знак согласия. В дальнейшем у нее еще будет возможность подумать, было ли это достаточно веской причиной.
Ричард Петерсон был неплохим специалистом, но, насколько
— Методики хранения, о которой вы говорите, сэр, трудно придерживаться, если одновременно произойдет увеличение производства плутония.
Гровс ударил громадным кулаком по столу. Это был крупный коренастый человек с коротко подстриженными рыжеватыми волосами, тонкими усиками и грубыми чертами лица, напоминавшего морду мастиффа. От мастиффа, похоже, он взял и неумолимую агрессивность.
— Что вы говорите, Петерсон? — угрожающе прорычал он. — Вы хотите сказать, что мы должны выливать радиоактивные отходы в реку, чтобы ящеры могли узнать, откуда они взялись? Лучше вам не продолжать эту фразу, потому что вы знаете, что будет потом.
— Конечно, знаю! — Голос Петерсона прозвучал пронзительно и резко. — Ящеры нас немедленно взорвут, и мы перейдем в мир иной.
— Совершенно верно, — сказал Гровс. — Мне чертовски повезло, что я не был в Вашингтоне, когда они сбросили там свои бомбы. — Он фыркнул — Они успешно избавились в Вашингтоне от нескольких политиканов — странно, но, выходит, они даже помогли нашим военным. Но если они сбросят бомбу на Денвер, то мы не сможем сделать больше ни одной ядерной бомбы. А в таком случае мы проиграем войну.
— Я это тоже знаю, — ответил Петерсон. — Но перерабатывающий завод может делать ровно столько, сколько может. Если выжимать больше плутония, увеличится нагрузка на фильтры — а если отходы проникнут сквозь фильтры, то попадут в Южный Платт.
— Нам нужно получить больше плутония, — резко сказал Гровс. — Если для этого надо включить дополнительные фильтры или чистить те, которые у нас есть, озаботьтесь. Для этого вы тут и находитесь. Если вы скажете, что не можете справиться, я найду того, кто сможет, обещаю вам. У вас есть преимущество в получении материалов не только из Денвера, но и со всей страны. Используйте это или найдите другую работу.
В своих роговых очках Петерсон выглядел как щенок, которого ни за что пнули под ребра.
— Дело не в материалах, генерал. Мы отчаянно нуждаемся в подготовленных людях. Мы…
Гровс смотрел сердито.
— Я вам сказал, мне не нужны извинения. Мне нужны результаты. Если у вас недостаточно подготовленных людей, подготовьте еще. Или же используйте неподготовленных, но разбейте все ваши процедуры на детские шажки, которые сможет понять любой идиот. Освоил первый шажок — переходит к следующему. Вышло не так — повторил процедуру снова. Получилось вот такое или такое — зовет руководителя, который быстро разберется, что происходит. На такое обучение уйдет много времени, но вы быстрее добьетесь результатов.
— Но… — начал было Петерсон.
Гровс игнорировал его — демонстративно взял бумагу, самую верхнюю, из переполненной корзины входящих. Техник рассерженно вскочил на ноги и выбежал из кабинета. Гровс едва удержался от смеха. Ему приходилось наблюдать и более яростную реакцию. Он мысленно сделал пометку: повнимательнее наблюдать за заводом по обработке плутония в течение нескольких следующих недель. Или Петерсон увеличит продукцию без выпуска радиоактивных отходов в реку, или этим займется кто-нибудь другой.