Великий Эллипс
Шрифт:
— Мне необычайно повезло, что вы напомнили им об этом. Хотя я думаю, что ваше последнее распоряжение нужно рассматривать как простую формальность.
— Формальность?
— Ну, конечно же, эти двое не побегут к своему сержанту с просьбой наказать их, ведь так? Вас здесь не будет, чтобы проследить, как они выполнили ваш приказ, и не приходится сомневаться, что они счастливо забудут о нем.
— Мисс Дивер, — Каслер Сторнзоф чуть заметно улыбнулся, — приказ, полученный непосредственно от вышестоящего офицера, не забывается счастливо грейслендским солдатом. Такое нарушение субординации в военное время считается большим нарушением
— И наказание может быть смертельным, — спутник Сторнзофа впервые подал голос. Голос был низкий, гортанный, с более сильным грейслендским акцентом, чем у главнокомандующего. — Конечно же, их не расстреляют.
А надо бы , подумала Лизелл; страх прошел, но внутреннюю дрожь унять пока не удавалось. Кто эта ходячая глыба изо льда?
— Мисс Дивер, позвольте представить вам — грандлендлорд Торвид Сторнзоф, мой родственник и компаньон в этом путешествии.
— Грандлендлорд, — Лизелл сделала реверанс. По титулу она определила, что родственник главнокомандующего принадлежит к высшему дворянскому сословию. Высокий статус плюс возраст выдвинули его на роль главы большого Дома. Сейчас перед ней стоял один из самых значительных грейслендцев, может быть, даже родственник и близкий друг императора. И все, что ему принадлежало и его окружало, соответствовало его рангу — и импозантный экипаж, и костюм безупречного покроя, и его тронутые сединой волосы, и густые черные брови, и его надменное, бесстрастное лицо, и его изящный монокль, который мог бы смягчить любое другое лицо, но лицу грандлендлорда он, казалось, придавал еще большую ледяную непроницаемость.
На реверанс Лизелл Торвид ответил лишь едва заметным кивком головы.
— Сэр, вы принимаете участие в Великом Эллипсе? — попыталась завязать разговор Лизелл.
Его густые черные брови приподнялись, как будто он был поражен тем, что Лизелл осмелилась задать ему вопрос. Минуту, казалось, он колебался — стоит ли отвечать.
— Нет, я просто путешествую в свое удовольствие, — отвернувшись от нее, он обратился к своему родственнику. — Пойдем, мы достаточно уже потратили времени.
По сравнению с холодной надменностью этого типа высокомерие бывших Благородных вонарцев — просто жалкие нераспустившиеся весенние почки, отметила про себя Лизелл. Его пренебрежительный тон оскорблял, а манера разговаривать была жесткой. Лизелл сразу же невзлюбила его.
— Мисс Дивер, вы позволите нам проводить вас до вагона? — спросил ее Каслер. Сторнзоф.
— Это доставит мне удовольствие, главнокомандующий, — она не могла отказать ему, поэтому согласилась немного потерпеть его неприятного родственника. Тем более она не могла лишить себя удовольствия наблюдать, как в нетерпеливом отвращении застыла квадратная челюсть грандлендлорда Торвида.
Они проводили ее до вагона, она вошла внутрь и, усевшись в кресло, прижалась носом к стеклу, наблюдая, как родственники Сторнзофы пошли по платформе в конец поезда и вскоре потерялись из виду. Лизелл отвернулась от окна и задумчиво насупила брови. Очевидно, что главнокомандующий не был похож на обычного грейслендского офицера. Он действительно казался неуместным на этой заштатной привокзальной платформе, как будто его занесло сюда из каких-то прошлых веков, и в этом современном мире он чувствует себя не вполне уютно.
Что за чушь ей лезет в голову?! Просто этот выдающийся грейслендский
Поезд дернулся, ожил и застучал колесами прочь от ужасного и опасного Глоша. Она достала из сумки недавно купленный роман и углубилась в «Винный погреб красного зверя», в тайниках и нишах которого она надеялась забыть красивого офицера враждебной страны.
Может быть, она снова встретит его в вагоне-ресторане сегодня вечером?!
Вряд ли вечер оправдает ее надежды.
Прошло несколько часов, солнце село, в вагоне включили свет, мир за окнами стал невидимым, а с «Илавийским Свистком» случилась какая-то неприятность. Лизелл вышла из «Винного погреба красного зверя» и обнаружила, что поезд дышит с присвистом, вздрагивает и останавливается. Дважды «Свисток» терял силы и еле полз, потом снова набирал скорость. На третий раз он уже не смог собрать силы. Нитевидный пульс мотора пропал совсем, и поезд замер.
В вагоне поднялся недоуменный гул. Отложив книгу в сторону, Лизелл пыталась что-нибудь рассмотреть в темноте за окном. Ничего она там не увидела — черным-черно. Ясно было одно: границу они не пересекли и все еще находятся на территории подчиненного Грейсленду Динсайфиса. Она нахмурилась. Что там могло случиться — механическая неисправность, рельсы повреждены или заблудившаяся корова перекрыла путь? Это самое лучшее, что можно предположить — проблему с коровой легче легкого разрешить. Она рассчитывала добраться до гостиницы «Затонувший фрегат» и хорошо выспаться перед тем, как рано утром подняться на борт «Выносливого».
Прошел час. Поезд продолжал стоять неподвижно. Лизелл отправилась в вагон-ресторан, где не нашла Каслера Сторнзофа. Она поужинала, вернулась на свое место и снова углубилась в «Винный погреб красного зверя». Праздно прошел еще один час.
Когда около 22:30 в вагон вошел кондуктор, его забросали вопросами, на которые он отвечал очень неопределенно: «Техническая неисправность в данный момент устраняется». Когда от него потребовали подробностей, он улетучился и больше не появлялся.
Так прошло еще два часа. Время приближалось к полуночи, то есть «Свисток» должен был бы уже подъезжать к Илу. Вместо этого он неподвижно замер где-то в темноте недалеко от границы. Лизелл забарабанила пальцами по ручке кресла. Если бы это было днем, и они остановились бы возле какого-нибудь города, деревни или даже маленькой фермы, она бы наняла экипаж, телегу, осла, все что угодно, с колесами или ногами, лишь бы ее доставили к побережью. Ночью она была как в ловушке, и нечего дергаться по этому поводу. Нечего беспокоиться о Гирайзе в'Ализанте и прочих, преследующих ее по пятам. Не надо думать о Шетт Уразоул, которая несется вперед, с каждой секундой все дальше и дальше. Она снова взяла в руки свой роман и, прочитав один и тот же абзац четыре раза, отбросила книгу в сторону.