Великан
Шрифт:
— Сэр, — он понизил голос, — люди должен знать, что вы заботитесь о них. Я знаю, что у них есть вода и солевые таблетки. Вы знаете, что у них есть вода и солевые таблетки. Но они должны видеть, что вы о них заботитесь. Так что пожалуйста, сэр, вы обязаны проверить.
Главстаршина проводил мичмана Пикеринга взглядом. Тот говорил с пожарным расчётом. Кроме воды и таблеток он осмотрел их руки — нет ли ожогов? — и проверил глаза. Хотя матросы и так были покрыты копотью и грязью, и то там то здесь они обожглись, это показало, что мичман понял, о чём речь. Неплохой офицер, просто зелёный и многому ещё не обучен. Главстаршина знавал многих, кто был куда хуже. Однако он возглавил
— Ну что, чиф, вперёд за тарелочками.
Из всех пожарных только он и сам мичман понимали, что это вопрос, а не приказ.
— Хорошо, сэр. Постройте людей… ждём… раз…
Внезапно корабль содрогнулся. Это почувствовали все. Главстаршина нахмурился. Толчок пришёл с другого борта и откуда-то с носа. И как будто глубже? Нехорошо как-то.
— Что это было, чиф? — те, кто вместе с ним начинал службу на «Шайло», тоже поняли — здесь что-то не так.
— Не заморачивайтесь. Наша работа здесь, и её нужно закончить. Занимаемся своим участком. Прочими пусть занимаются другие.
Это замечание заставило Пикеринга бросить на главстаршину острый взгляд. Он ощутил, что толчок случился прямо под ними. Но в прочем всё было верно. Им есть что делать, и беспокойство о других частях корабля только отвлечёт.
— Подготовьте снаряжение. О, чёртова пасть, а это что?!
Теперь, вне всяких сомнений, происходило нечто серьёзное. Это был не взрыв. Дрожь и вибрация больше походили на землетрясение. «Шайло» накренился на правый борт так же заметно, как до этого на левый.
Чиф не знал, почему поступил именно так. Может, ангел-хранитель нашептал, может, долгая череда духов всех главстаршин, начиная с римских галер, вернулась, чтобы предупредить и выручить своего. Или многолетний опыт. Годы, проведенные на всех типах кораблей ВМС США и во всех портах, вопили о приближении смертельной опасности. В общем, что-то заставило прыгнуть через весь отсек и вручную задраить броневой люк. Взрыв, раздавшийся спустя мгновение, не был похож ни на что, испытанное раньше. Грозовой, оглушительный рёв встряхнул палубу и сбил людей с ног. Свет погас, воздух наполнился пылью и обломками. Темноту прорезали только лучи фонарей.
— О Иисусе. Чиф, что случилось? — голос Пикеринга срывался из-за контузии и наполненного мелким сором воздуха.
— Успокойтесь, сэр. Прокашляйтесь. Мы должны убираться отсюда. Что бы там не случилось, кораблю сильно досталось. Предлагаю пройти через посудомоечную на другой борт.
— Если уходить, то надо двигаться по уже известному пути. Но у нас не было приказа.
— Чувствуете жар от люка, сэр? Позади нас снова пожар. К тому же мы не знаем, что повредил этот взрыв. А здесь мы в ловушке. Если сейчас не уйдём, останемся навсегда. Сейчас известно, что возгорание в посудомоечной ослабло. Если мы пройдем через неё на корму, то сможем подняться на две палубы, и перебраться в спонсоны. А оттуда через борт или ещё как. Вот тут план корабля. Подойдите и посмотрите, что я имею в виду. Сэр, осторожно…
В темноте прозвучал мягкий глухой стук.
— Мичман Пикеринг? Сэр? Ты. Да, ты, не тот кто за тобой. Господин Пикеринг ранен. Поскользнулся на палубе, ударился головой и потерял сознание. Мне нужны ещё три добровольца, чтобы вынести его отсюда. Ты, ты и ты. Остальные готовятся открыть люк. Пожарные спереди и сбоку, остальные в середине. Заводите насос. Нам нужно
Восточная Атлантика, 46.8 СШ, 4.6 ЗД. Крейсер «Фарго», мостик.
Капитан Мэхен чувствовал себя счастливым человеком. Хороший корабль, обученная команда, трудная операция идёт гладко. Чего ещё хотеть капитану крейсера?
Они стояли под носовым подзором левого борта «Шайло», развернувшись транцем к проёму шахты подъёмника напротив ангарной палубы. Третью и четвёртую башни развернули на правый борт, чтобы освободить как можно больше места на корме. Заодно лобовая броня башен прикрывала навесные линии, по которым передавали раненых. Ракетный расчёт сумел так выложить подъёмный кран, чтобы его привод тянул тросы, обеспечивающие работу системы. Раненых теперь крепили на носилках в лазарете «Шайло» и цепляли к закольцованному тросу, пропущенному через шкивы. Иначе пришлось бы долго и мучительно тягать всё вручную. А раненые и так прибывали быстрее, чем его экипаж мог их принимать. Даже с учётом перевозки самых тяжёлых вертолётами на «Киттихок», их было слишком много.
Пожары почти прекратились. По последнему докладу, огонь остался только в одном из пяти отсеков ангарной палубы. Дальше его не пустили бронедвери, они же отсекли и дым. Возгорания в низах отогнали туда, где они начались: в посудомоечную, пекарню и на камбузе. Но даже там «Самоа» вылил столько воды, что пламя притихло. Теперь просто требовалось время, чтобы пожарные расчёты погасили его окончательно. При удаче, раненые скоро будут поступать медленнее.
Он не ожидал взрыва. Мощного, произошедшего в глубине «Шайло», значительно ниже ватерлинии. Прямо на его глазах огромный авианосец перевалился с правого борта на левый, придавливая срезом палубы надстройку «Фарго». Фок-мачта крейсера переломилась с жутким скрежетом и треском металла, утягивая за собой РЛС воздушного обзора. «Фарго» оказался в кандалах, зажатый под бортом «Шайло». Его труба застряла в просвете под полётной палубой. Тягач и разъездной джип скатились на мостик, и прежде чем упасть в воду, отломили левое крыло.
Оба корабля склонились друг к другу, но крейсер оказался повреждён больше. Правую сторону мостика почти смяло, лобовое стекло рассыпалось вокруг стойки репитера компаса, поста сигнальщика и места наблюдателя. Мэхен посмотрел на корму. Раненых всё ещё передавали из проёма подъёмника, но теперь тросы находились почти на одном уровне. Раньше они спускались под углом. Прямо сейчас моряки, работая стрелой крана, старались сохранить систему работоспособной.
Корабль надо было срочно спасать.
— Правый борт самый полный назад, левый самый полный вперёд, руль круто вправо!
«Фарго» начал разворачиваться на месте, со скрежетом выдираясь из ловушки у корпуса «Шайло». Тягой всего корабля, как рычагом, корма выползала из-под накренившейся полётной палубы. Мэхен смотрел, как сминается и вдавливается внутрь основание передней надстройки, срываются со стоек леера, а шлюпбалки просто теряют всякую форму. Труба начала сгибаться, сварные швы уже подавались.
Капитан чувствовал, как мощные двигатели крейсера отодвигают его от авианосца. Почти по всему протяжению правого борта всё, что торчало за габарит, было смято, а обшивка покоробилась и вдавилась сантиметров на пятнадцать. Потом «Фарго» рывком освободился, освободившись от угрозы быть раздавленным палубой «Шайло». Это стоило раздавленного кормового артиллерийского директора, а зенитный автомат над машинным отделением сорвало с опор. Но им удалось вырваться, и самое главное, крейсер теперь мог постоянно подворачивать, выдерживая дистанцию.