Велесова ночь
Шрифт:
Бедняга пошел, как теленок на привязи — так же безропотно и неторопливо. В первый антракт я не успел оценить масштабы бедствия, и теперь поторопился рассмотреть сладкую парочку поближе. Прежде, чем придворные лизоблюды окружат его величество в четыре слоя и утащат в недосягаемые для простых смертных кулуары. К счастью, выходы из бельэтажа и императорской ложи располагались по соседству, и я все-таки успел увидеть все, что нужно.
И снова выругался себе под нос, комкая в кармане уже бесполезную записку. Скавронский только посмеялся над моей дурацкой затеей и, как оказалось, не зря. Не то, чтобы я всерьез рассчитывал просочиться через шпиков и зорких
Иван напоминал одновременно принявшего двойную дозу кайфа наркомана и тяжело больного — и в каком-то смысле был и тем, и другим. Сладкого яда Воронцовой хватило с избытком, и она не поленилась закачать его столько, что пострадало даже тело. Его величество сутулился, слегка подволакивал ноги и выглядел так, будто и вовсе не мог передвигаться без посторонней помощи.
Или просто не хотел. Графиня держала его под руку, и стоило им хоть на мгновение разлучиться, чтобы поприветствовать столпившихся вокруг людей, как он сам тут же начинал озираться и рыскать ладонью в воздухе, будто потеряв что-то жизненно необходимое. Воронцова спешила вернуться, и его на лице Ивана снова появлялась бестолковая улыбка.
— Стерва… — прошипел я сквозь зубы. — Хитрая наглая стерва.
А ведь такого следовало ожидать. Даже с поправкой на юный возраст, недавнюю потерю отца и запредельный авторитет наставника Иван все же был не из тех, кто отдаст власть без боя, добровольно превратившись в болванчика на троне и кивать по указке его светлости канцлера. Колдуну пришлось не только окружить его своими ставленниками, но и буквально по уши накачать дрянью, чтобы хоть как-то держать под контролем.
А значит, в Зимнем все не так уж и спокойно. Левое крыло Государственного совета фактически уничтожено, от правого осталось немногим больше, однако среди придворных пока еще достаточно тех, кому не по душе новый хозяин — раз уж колдун вынужден был опуститься до настолько топорных и грязных методов. И если получится хоть ненадолго убрать от Ивана Воронцову, если дать его крови очиститься от дурмана…
Но в одиночку мне такое, конечно же, не провернуть. Так что на сегодня разведка закончена, и самое время исчезнуть. Прежде, чем шпики начнут интересоваться моей персоной. В последний раз взглянуть на попавшего в беду товарища, мысленно пожелать ее сиятельство умереть болезненной и мучительной смертью, а потом удрать через служебную лестницу, отыскать уборную и переодеться обратно в ливрею.
Чтобы подать Скавронскому автомобиль как раз к окончанию третьего акта.
Глава 29
— Думаю, теперь вы понимаете, почему все куда хуже, чем могло показаться?
Скавронский плюхнулся на сиденье и захлопнул дверцу. Сам, не дожидаясь, пока я сделаю это за него, изображая почтительного слугу. Настроение у его сиятельства и утром было под стать пасмурному небу над городом, а теперь, похоже, испортилось окончательно. И вряд ли из-за того, что в третьем акте оркестр вдруг разучился играть, а величайшие голоса эпохи вдруг принялись выдавать хрип или фальшивые ноты.
Впрочем, не понять его было сложно. Ведь одно дело предполагать или даже знать наверняка, и совсем другое — собственными глазами наблюдать, как император, первое лицо в государстве и наша единственная надежда на избавление от колдуна превращается в безвольную развалину, едва способную
Так что мне осталось только вздохнуть, поправить фуражку и двинуться вокруг автомобиля. Идти пришлось изрядно: чудо немецкой инженерной мысли, хоть и почти вдвое уступало в весе шестиколесному «Варягу», в длину вытянулось даже чуть больше. Его сиятельство когда-то — видимо, еще в относительно спокойные времена — выбрал не основательность и мощь толстой брони, а скорость и спортивный задор.
Поначалу я даже чуть побаивался «Мерседеса». Несмотря на изрядные габариты, характер у лимузина оказался тот еще, а огромной мотор то и дело норовил бросить огромное металлическое тело вперед вместо того, чтобы вальяжно катить по улицам. Поэтому мне приходилось зорко следить за дорогой — не хотелось ненароком обнаружить белоснежный капот под какой-нибудь телегой.
Впрочем, уже скоро я пообвыкся и даже смог вернуться к беседе. Перегородки между салоном и кабиной водителя в «Мерседесе» почему-то не имелось, так что переговариваться нам со Скавронским помешало бы разве что его прескверное расположение духа.
— Вы правы, друг мой. К сожалению, — осторожно начал я. — Что нам, в сущности, известно о Таланте ее сиятельства графини?
— Теперь — предостаточно! — Скавронский сердито ударил ладонью по обшивке сиденья. — Вы все видели собственными глазами. Я и раньше догадывался, что она умеет не только кружить голову впечатлительным бестолковым юнцам, но такого, признаться, не ожидал.
Я тоже. Мне и самому приходилось попадать под действие чар Воронцовой. Ее сладкий яд действовал не хуже наркотика, и все-таки не казался настолько уж опасными. Однако то ли дело было в постоянном употреблении, то ли повышение концентрации дряни в крови обладало мощным седирующим эффект — Иван напоминал кого угодно, но уж точно не влюбленного юнца с пылающими от страсти щеками. Ядерный коктейль из неизвестной мне химии за какие-то пару недель превратил беднягу чуть ли не в зомби. Послушного, неторопливого и едва ли способного осмыслить мое послание, даже случись ему каким-то чудом попасть к нему в руки.
— Пока император рядом с ней, не стоит рассчитывать, что он станет нас слушать, — мрачно продолжил Скавронский. — Даже если мне каким-то чудом удастся выпросить аудиенцию…
— Полагаю, сейчас это едва ли возможно. — Я чуть придавил тормоз, пропуская выезжающий из арки справа грузовик. — Даже удивительно… Неужели знать при дворе ничего не подозревает?
— Не сомневайтесь, друг мой, они видят достаточно, — буркнул Скавронский. — Но высшей добродетелью тех, кто делает карьеру слуги, всегда было умение не замечать подлости, которую едва ли смог бы вытерпеть любой честный человек. Фрейлины и лакеи подобны куртизанкам. А что касается государственных чинов и военных… Полагаю, кто-то наверняка уже поспешил завести дружбу с новым хозяином, а те, кто оказался слишком упрямым или задавал лишние вопросы…
— Уже далеко и от Зимнего дворца и от столицы, — кивнул я. — У канцлера сотни способов избавиться от неугодных ему людей, и едва ли он брезгует даже самыми омерзительными.
Скавронский вновь недовольно засопел, но так ничего и не ответил. Возражений у него, разумеется, не имелось, а в пояснениях я уже не нуждался. Да и вопрос задавал скорее риторический. Конечно же прислуга и придворные чины уже давно были в курсе самочувствия юного императора. А кто-то наверняка знал и про особые умения Воронцовой и непременно связал ее появление во дворце со странной «болезнью».