Велесова ночь
Шрифт:
Не говоря уже о том, что отношения государя с женщиной чуть ли не втрое старше, которые никто, в сущности, и не пытался скрывать… Монарх-самодержец обладает исключительной полнотой власти, однако в чем-то связан куда больше самого нищего из крестьян в далекой губернии. За возможность вершить судьбу державы приходится расплачиваться собственной. Все могут короли.
Но только не распоряжаться своим сердцем или прочими частями тела — в открытую, конечно же. Чуть ли не каждому, кто когда-либо носил корону, приписывали романы с балеринами, придворными дамами или даже родственницами, но государи умели сохранить лицо, скрывать
Иван нарушил все неписанные правила разом — и никто не сказал и слова. Воля всемогущего канцлера оберегала его ставленницу от любых нападок и косых взглядов, и Воронцова обрабатывала императора буквально у всех на глазах. И самодержец с каждым днем все меньше интересовался государственными делами.
И все больше превращался в овощ.
— Впрочем, это мало что меняет.
Скавронский как будто успокоился. Во всяком случае, в его голосе я не слышал ни разочарования, ни злости, ни даже тревоги. Только едкую и мрачную обреченность, почему-то граничащую с весельем.
— Кажется, до сегодняшнего дня вы думали, что достаточно убрать подальше от императора одного-единственного человека, — усмехнулся он. — А теперь понимаете, что придется столкнуться еще и с графиней. Но какая, в сущности, разница? Если задача и так невыполнима, стоит ли расстраиваться оттого, что она стала еще вдвое сложнее?
— Ну… Лично я, скажем так, несколько обескуражен. — Я пожал плечами. — Но лишь потому, что эту самую задача все-таки собираюсь выполнить, какие бы еще трудности нам ни подбросили. Один человек, два, дюжина или целая сотня — плевать. Император выслушает нас. А колдун отправится в могилу — туда, где ему самое и место!
— Похвальная уверенность, друг мой. — Скавронский похлопал меня по плечу. — Отвага порой оказывается важнее и опыта, и даже силы. А ее вам, очевидно, не занимать.
Я только сейчас сообразил, что его сиятельство ничуть не предавался унынию. Скорее наоборот — готовился идти в бой с открытым забралом. Наверное, даже не рассчитывая на успех. И, как и все друзья Горчакова, как и я сам, вполне мог обойтись и без надежды. Выполнять свой долг до самого конца, наплевав на любые последствия, отбросив и сомнения, и страх — все то, что лишь замедлит шаг бойца, поднявшегося в смертельную штыковую атаку.
— Отвага пригодится нам чуть позже, — вздохнул я. — А пока не помешает и осторожность. За нами следят. Две машины.
— Три, — невозмутимым тоном отозвался Скавронский. — Одна только что свернула на соседнюю улицу. Но можете не сомневаться — скоро мы снова ее увидим.
— Вот как?.. — Я чуть склонил голову, всматриваясь в зеркало на двери слева. — И вы не боитесь, что вас арестуют?
— Нам всем больше нечего бояться, друг мой. Еще несколько дней — и мы будем или праздновать победу, или отправимся на тот свет.
— Разумно. — Я убрал ботинок с педали, позволяя «Мерседесу» чуть сбавить ход. — В таком случае, хотя бы не дайте шпикам заскучать. Смените авто, отправьтесь в ресторан, покутите как следует… вызовите кого-нибудь на дуэль, в конце концов.
— Хм… должен признаться, у меня другие планы. После ужина я намеревался навестить одну юную особу. Балерину из труппы московского театра… — Скавронский на мгновение задумался и вдруг снова тронул меня за плечо. — Не желаете составить
— О нет. — Я покачал головой. — Боюсь, меня не поймут.
— Ее сиятельство Катерина Петровна?
— Я бы попросил…
— Ой, да полно же вам, — рассмеялся Скавронский, откидываясь обратно на сиденье. — Все и так уже знают… А я могу лишь поздравить с разумным выбором. Если наше безумное предприятие выгорит, его величество непременно даст свое благословение на брак. Который, конечно же, еще больше упрочит ваше положение и позволит занять…
— Все может быть. — Я не стал дослушивать тираду до конца. — Однако сейчас мне — как, впрочем, и вам, Леонид Павлович, следует думать о деле. Мы осмелились на выступление, рядом с которым померкнет даже мятеж покойного Меншикова. А для этого понадобятся силы посерьезнее дюжины Владеющих — пусть даже и самых могущественных в Петербурге. Так что я имею намерение повидаться со старым другом.
— Звучит так, будто вы уже задумали очередную хитрость, но по какой-то причине не спешите поделиться ею. — В голосе Скавронского прорезалось неподдельное любопытство. — Скажите, друг мой — у вас есть план?
— О да, ваше сиятельство, — усмехнулся я. — У меня всегда есть план.
Глава 30
Найти в городе человека — что может быть проще? Особенно если речь не о преступнике, нелегале с сомнительным комплектом документов или каком-нибудь тайном агенте спецслужб, а о хорошем друге. В эпоху гаджетов, мессенджеров и социальных сетей достаточно ткнуть пару кнопок на экране смартфона — и все. Вы просто назначаете встречу и через час-полтора — в зависимости от пробок в городе — уже коротаете вечер за кофе или стаканом чего-нибудь горячительного. Никаких сложностей.
Даже странно, что за полгода в этом мире я так по-настоящему и не столкнулся с этой проблемой. Нужные мне люди или сами выходили на связь, или непременно оказывались именно там, где их следовало искать в первую очередь. Или были настолько известны, что даже при желании едва ли смогли бы укрыться от моего настойчивого внимания.
Но с этим все оказалось куда сложнее. Мой товарищ и покровитель… бывший покровитель не нашелся ни дома, ни на службе, где он обычно проводил не только дни, но и ночи. Петропавловский честно мотался по городу с самого завтрака, однако выяснить ничего толком так и не смог. И даже к вечеру мы располагали лишь крупицами сведений — теми крохами, которые за весьма щедрые… скажем так, чаевые, согласились поведать дворник, домашняя прислуга и несколько чересчур сговорчивых и болтливых «георгиевцев».
И по всему выходило, что его преподобие если еще и не пустился во все тяжкие, то собирался сделать это со дня на день. За последние полмесяца он не раз являлся на службу в неподобающем виде, а вчера и вовсе не пришел, сказавшись больным. С солдатами и младшими чинами, как и раньше, был обходителен и добр, зато с офицерами и иереями отношения, похоже, испортил окончательно. Слухи о его переводе в далекую губернию или даже о лишении церковного сана гуляли по зданию Ордена на Галерной уже давно, однако пока все-таки оставались слухами. То ли Дельвига прощали за былые заслуги, то ли у кого-то все еще имелись причины держать его под присмотром — в столице, поближе к Зимнему дворцу.