Век
Шрифт:
— Мы поедим в отеле, — предложил он, — это близко.
После того как они заняли столик в ресторане, он заказал «мартини», а Габриэлла — стакан содовой воды.
— Моя жена, — сказал он, — говорит мне, что сейчас вы — самый интересный молодой дизайнер в стране, а она в этом хорошо разбирается. Я уже провел здесь целую неделю и видел несколько ваших платьев на приемах. Должен сказать, я согласен с женой. Вы — хороший мастер, а я не люблю говорить комплименты. Мне бы хотелось, чтобы вы работали на меня.
— Я польщена, мистер Фельдман, но я довольна тем, что имею. Маленькое и независимое дело. Я продаю все, что выпускаю. И я неплохо зарабатываю на жизнь.
—
— Нет, не стоит. Я ненавижу имя Гэби. Звучит так же, как и имя старого простака ковбоя Гэббит Хейса. Меня зовут Габриэлла.
— Ладно, Габриэлла. Сигарету?
Он вытащил из кармана пиджака золотой гравированный портсигар. Она прикинула, что он у Картье стоит триста долларов.
— Благодарю вас, я не курю. Это отвратительная привычка.
— Я вижу, вы женщина строгих правил. Не возражаете, если я закурю?
— Нет, но вам следовало бы бросить.
Закуривая «Честерфилд», он улыбнулся.
— Пожалуй, вы правы. Но все-таки выслушайте меня, даже если вас это не интересует. — Он выпустил дым. — Может быть, в данный момент Америка оказалась в чертовски неприятном положении из-за этой войны, но у американцев впервые с двадцать девятого появились деньги в карманах. Я имею в виду реальные деньги, которые можно тратить и можно транжирить. Женщины много работают на фабриках, и после работы они отводят душу, делая покупки. Надеюсь, вы поверите мне, если я скажу, что мы едва можем удовлетворить спрос. Наша проблема не в том, как продать одежду, а в том, как приобрести материал для пошива.
— В это я могу поверить.
— Дело в том, что этот бизнес просто фантастичен. Поэтому я создал компанию «Саммит», ориентированную на потребности рабочей девушки, секретарши, продавщицы... Они всегда будут основой моего бизнеса. Но я предвижу продолжение бума и после окончания войны — что-то вроде двадцатых годов после последней войны, — а секретарши и продавщицы, которые покупали мой дешевый товар в прошлом, станут старше и богаче и захотят скупать все. О'кей, например, наша линия «мисс Дороти». Десяти-пятнадцатидолларовые платья могут пойти как двадцатипяти- и даже тридцатидолларовые. Но этому все еще слишком далеко до Шанель.
— Да, вы можете сравнивать.
Пока она внимательно слушала то, что он говорил, часть ее мозга тщетно сравнивала его с Ником. Какими же разными они были. Как повезло этому привлекательному мужчине, что он оказался слишком старым для призыва в армию, или, может быть, он и не был старым, но придумал какой-то хитрый предлог, как, например, плоскостопие, в то время как ее Ник был... где? Где-то далеко, на другом конце земли. Пол земного шара охвачено кровавой бойней, империи разваливаются, а Эйб Фельдман сидит в фешенебельном ресторане «Беверли-хиллз», рассуждает о своей линии «мисс Дороти» и становится все богаче с каждым щелчком его наручных часов от Картье.
— Конечно, по сравнению с нами, Шанель — совсем другой уровень качества, — продолжал он, потягивая «мартини», — и даже если от Парижа хоть что-нибудь останется после войны, то я не сомневаюсь, что дома высокой моды снова начнут процветать. Но нет никаких оснований полагать, что Париж сохранит монополию на высокую моду. Нет оснований думать, что Америка тоже не могла бы производить модную одежду.
Я клоню к тому, что мне хочется создать престижную линию для компании «Саммит». Я хочу успеть сделать это теперь, пока Париж выведен из игры, по крайней мере на время. Я хочу занять нишу, образовавшуюся в
Она отпила содовой:
— Вас никак нельзя обвинить в том, что вы не мыслите крупными категориями.
Он улыбнулся, а она с восхищением отметила его зубы. Коронки, — но хорошо сделанные. Искусственные, в отличие от красивых зубов Ника. «Коронки... В этом и есть разница, — подумала она. — Ник весь, целиком естественный. А этот малый — весь какой-то изготовленный». И все-таки его идеи вызывают сомнение.
— Как говорят парни из рекламного бизнеса, это — огромная концепция. Я все еще жду вашего ответа.
— Что мне придется делать? И как мне будут платить?
— Вы мне нравитесь. Вы режете... — он быстро поправился, — ... не то, что надо. Итак, что вы будете делать. Вы будете руководить всем делом, со мной вместе, конечно. Разработка и внедрение моделей, контроль за качеством. Я бы дал вам столько людей, сколько понадобится, дал бы лучших. В том, что касается денег, я прижимистый человек, но в этом случае я готов сорить деньгами. Как вам будут платить? Это просто. Если мы подпишем контракт, я вам дам десять тысяч привилегированных акций компании «Саммит», которые вчера при закрытии торгов «Амекс» продавались по одиннадцать долларов. Я вам дам опционы уставного капитала, которые за пять лет сделают вам мультимиллионершей...
— Это при условии, — она прервала его, — если «Саммит» будет продолжать приносить доходы. Вы — это «Саммит», мистер Фельдман...
— Эйб.
— Хорошо, Эйб. А что, если вы закроете дело? я останусь с кучей обесцененных бумажек?
Он пожал плечами:
— Джапы тоже могут выиграть войну.
— Как насчет наличных?
— Сколько вам лет?
— Двадцать два.
— Как вам удалось достичь таких высот в вашем возрасте?
— Это у меня наследственное. Так как насчет наличности?
— У вас будет жалованье в тридцать тысяч в год.
— Я и сейчас имею больше.
— Ладно, тридцать пять.
— Мало.
Он задумался:
— Сорок?
— Это звучит лучше.
Официант предложил им по-калифорнийски огромное меню.
— Итак, что вы думаете? Это вас заинтересовало?
— Я подумаю над этим.
— Мне бы хотелось заключить с вами предварительное соглашение о сотрудничестве, прежде чем я улечу в Нью-Йорк, то есть до воскресенья. Не окончательное соглашение, а соглашение, предусматривающее дальнейшее обсуждение. Мне очень хочется, чтобы переговоры продолжались. Не хочу быть антипатриотичным, но, если немцы потерпят поражение, что, по всей видимости, произойдет не скоро, и Париж вернется в бизнес высокой моды, мы утратим свои преимущества. А на то, чтобы все это привести в движение, потребуется не менее года.