Век эмпирей
Шрифт:
— Сэр, снайперы ждут вашего сигнала, — сказал он. — Хет, вероятно, заставит вас прежде всего снять наушник. Соглашайтесь с ним. Если вы поднимете обе руки над головой, мы откроем огонь. Понятно?
Шутсу кивнул, сделал первый шаг к темной фигуре впереди.
— Помните, вам ничего не грозит, — заверил командир. — Как только мы его снимем, мы обеспечим вашу безопасность и возьмем комплекс штурмом. Удачи.
«Вот идет мой жертвенный агнец. — Тибус умиленно следил, как Хейдан приближается к главному администратору „Констракшнс“, из-за относительно безопасных укреплений. —
«Это естественный путь, — напомнил он себе, когда двое мужчин приблизились друг к другу на открытом пространстве. — Убивать ради выживания — значит просто следовать закону природы».
Темная фигура теперь находилась лишь в нескольких метрах от Шутсу.
— Мистер Хет, полагаю? — спросил он.
— Верно, — откликнулся голос. — Давайте пройдем внутрь.
Слабый намек на узнавание начал обретать форму в памяти Шутсу. «Только чуть-чуть поближе, — думал он. — Все, что мне нужно — взглянуть ему прямо в глаза…»
Становясь все громче, рев толпы, скандирующей: «Хет! Хет! Хет!» — перекрыл шум дождя.
И наступил момент истины, поскольку Шутсу узнал глаза, которые видел в конференц-зале. Это был тот человек, его человек, и, словно бог, он повергнет его в мстительной ярости. Именно его руки отметят начало конца.
Главный администратор корпорации внезапно вскинул руки над головой и отскочил в сторону. Через мгновение последовала ослепительная вспышка со стороны корабля национальной гвардии. Над ней заклубились темные облака. Хейдан едва успел почувствовать, как из его груди вырывается булькающий звук, и мир перед его глазами стал блекнуть.
Красновато-белый туман, казалось, висел в насыщенном воздухе вечность, остановленную множеством расположенных поблизости камер. У миллионов зрителей не возникло вопроса, что именно произошло.
На мгновение вокруг западных ворот Бронестроительного Комбината воцарилась тишина. Это было последнее затишье перед тем, как разразилась буря тысячелетия.
Тело Хейдана едва успело рухнуть на землю, когда пехотинцы национальной гвардии, поддержанные с обоих флангов боевыми МТАКами, ринулись на штурм ворот. Но разгневанная толпа, ныне исчисляемая тысячами людей, самоотверженно бросилась на электрические барьеры, установленные охранниками корпорации.
— Сэр, мы должны закрыть ворота? — закричал рабочий. Уставившись на бегущих солдат, Тибус был внезапно ошеломлен чувством долга и данным ненарушимым обязательством спасти человека, которым только что преднамеренно пожертвовал.
— Нет! — выкрикнул он, хромая к ближайшему грузовому МТАКу. — Эй! Выйди и дай винтовку!
— Да,
— Сто пятьдесят метров! — завопил другой рабочий, когда первые плазменные удары начали поражать заграждения. — Разрешите открыть ответный огонь?
— Как только я дам сигнал! — успел крикнуть Тибус, прежде чем захлопнуть люк. Он использовал механические руки МТАКа, чтобы поднять бронированную секцию звездолета, удерживая ее перед транспортом, как щит.
— Что, черт возьми, он делает? — вопросил кто-то, укрываясь за заграждением от летящих разрядов.
Тибус не мог слышать его, поскольку заставлял своего механического зверя двигаться к умирающему Хейдану со всей возможной скоростью, прикрываясь бронированной плитой от наступающей пехоты, используя ее, чтоб парировать огонь стрелкового оружия малого калибра.
— Прикончите его! — кричал Шутсу, глядя через плечо на одинокий МТАК, пробивавшийся к валявшемуся на земле ублюдку. — Убейте их обоих!
Пехотинцы национальной гвардии, бегущие рядом, проигнорировали его приказ.
— Сэр, уходите! Мы должны доставить вас в безопасное место!
Радиопередатчик внезапно страшно заорал:
— Они прорвались! Национальная гвардия, нам нужна помощь! Заграждения рухнули, мы не можем сдержать всех этих людей…
Охранник корпорации так и не закончил фразу, и Шутсу увидел, как поток разъяренных рабочих смел заграждения и устремляется прямо на них.
Грязь под ногами была как благословением, так и проклятием, затрудняя движения, но также предоставляя легкую возможность прицелиться. Грузовой МТАК, управляемый Тибусом, никогда не предназначался для работы на земле и, увязая в глине, при каждом шаге продвигался едва ли на метр. Однако опасность из-за недостатка подвижности была наименьшей проблемой. Без электронных сенсорных систем, способных дать тактическое видение поля битвы, он оказывался слеп перед надвигающимися опасностями за пределами бронированного щита, прикрывающего левый бок.
Когда он находился примерно в десятке метров от Хейдана, залп ракет, выпущенных МТАКами национальной гвардии, ударил по металлической броне. Мощные взрывы, разделенные лишь долями секунд, с грохотом опрокинули грузовой МТАК на бок. Хотя тот был защищен от воздействия высоких температур, броня или минимальная защита, предлагаемая кабиной, не могли полностью спасти от контузии. Ошеломленный и временно оглушенный, Тибус освободился от ремней безопасности, выбрался из транспортного грузовика и бросился к Хейдану.
В ирреальный миг, предназначенный, чтобы стать рождением легенд, Тибус опустился на колени в грязь и поднял смертельно раненного юношу на плечи. Разбитый, истекающий кровью, он заковылял к заградительным воротам комплекса так быстро, как мог.
Полевой командир национальной гвардии, расположившийся в кабине боевого МТАКа, оценил ухудшение ситуации и повторно назначил приоритеты, отвлекшись от дымящихся обломков грузовика и сосредоточившись на проблемах подавления бунта. Боевые МТАКи были оборудованы акустическими установками, которые мощными, хотя и не смертельными ударами высоких звуковых волн, способны были гарантированно поразить и дезориентировать любого человека с незащищенными ушами, находящегося в пределах достижимости.