Веер молодости
Шрифт:
Прошло десять дней, а на одиннадцатый глаза у плотника перестали болеть и стал он видеть так же хорошо, как и прежде. Только у кошки глаза стали слабнуть, день ото дня все хуже она видела. А однажды, когда хозяин спал, тихонько исчезла.
Перевод А. Садоковой.
СОВА-КРАСИЛЬЩИЦА
В старину, далекую старину, были у ворона перья белые-белые.
В те времена сова была красильщицей. Она красила всем птицам платья в самые разные цвета. Не было отбою у нее от заказчиков.
– Выкр-р-рась мой наряд в самый кр-р-расивый цвет, – попросил ее ворон.
– У-гу, у-гу! – согласилась сова. – Могу в любой! Хочешь голубое платье, как у цапли? Хочешь узорчатый; наряд, как у сокола? Хочешь пестрый, как у дятла?
– Нет, выбери для меня цвет совсем невиданный, чтобы я не был похож ни на какую другую птицу на свете!
Снял с себя ворон свой белый наряд, оставил его сове, а сам улетел.
Думала-думала сова, какой цвет самый невиданный, и выкрасила платье ворону в черный-черный цвет, чернее угля, чернее туши.
Страшно рассердился ворон. С той поры как увидит он сову, так и бросится на нее.
Вот почему сова день-деньской прячется в дупле. Не показывается она на свет, пока ворон летает.
Перевод В. Марковой.
УПРЯМАЯ ЖАБА
Как-то раз жаба и краб шли вместе по дороге. Вдруг навстречу им скачет лошадь во весь опор.
– Ай, задавит! – испугался краб. – Спрячемся скорее в камнях!
Надулась жаба и пыхтит:
– А мне-то что? Прячься, если хочешь. Я как прыгну, от любого коня ускачу.
Спрятался краб в камнях, а жаба осталась посреди дороги. Но не успела отпрыгнуть она в сторону, и лошадь больно ударила ее копытом.
– Говорил я тебе! – упрекает жабу краб. – Так нет же! Вот теперь на кого ты похожа! Совсем тебя расплющило: глаза на лоб вылезли.
– Ничего они не вылезли, – стоит на своем жаба, – это я от злобы сама так вытаращилась! И с дороги я нарочно не сошла, могла бы лошадь-невежа и стороной объехать!
С той самой поры у жабы глаза навыкате.
Перевод В. Марковой.
КОРШУН, ВОРОБЕЙ, ГОЛУБЬ И ВОРОН
В старину это было.
Весною расцвели вишни в горах. Стали слетаться туда разные птицы.
Первым прилетел коршун с криком «тон-бироро», следом воробей, чирикая «тинтико-тинтико», за ним голубь, воркуя «хаттобо-хаттобо». А последним явился ворон, каркая «гао-гао».
Стали они вчетвером между собой советоваться:
– Какую бы нам придумать веселую затею, раз уж мы вместе
– А вот что. Вишни цветут, погода на славу, нас тут целая компания. Устроим-ка пирушку.
– Правда, правда, лучше не придумаешь.
Порешили птицы, что кому делать.
Коршун – мастер рыбу ловить. «Тонбироро, тонбироро» – полетел он к реке.
Воробей – «тинтико-тинтико» – поспешил за вином в харчевню.
Голубь – «хаттобо-хаттобо»- ножом стучит, закуску готовит.
Ворон – «гао-гао» – полетел взять в долг столики и чашки.
Вот началась пирушка. Сначала веселье не ладилось, ели, пили молча.
– Что ж это за пирушка, когда никто не поет и не играет. Пусть каждый покажет свое уменье!
Коршун сказал:
– Я сыграю на флейте.
Надел он накидку с гербами, достал из-за пояса флейту, покрытую красным лаком, и засвистел: «Тонбироро-тонбироро! Хёроро-хёроро!»
– Ах, как чудесно,- похваливал воробей. – А я подыграю на сямисэне.
Вычернил он себе зубы и затренькал на струнах: «Тинтико-тинтико-тинтикотин!»
Настала очередь голубя:
– Не могу я сидеть на месте, когда флейта свистит и сямисэн звенит. Пущусь в пляс.
Повязал себе голову полотенцем в крупных горошинах и начал подпрыгивать, крутиться и хлопать крыльями, припевая: «Хаттобо-хаттобо! Хаттобо!»
А пока они играли и плясали, ворон, каркая «гао-гао, гао-гао», кусок за куском отправил себе в глотку всю закуску.
Опомнились остальные трое, глядят: в чашках пусто, ни вина, ни закуски, а ворона и след простыл.
Сильно разгневался коршун. С тех пор где ни увидит ворона, сейчас за ним погонится. Все думает, как бы поймать и наказать обидчика.
Перевод В. Марковой.
СОЛНЦЕ И ЖАВОРОНОК
Как-то раз в один погожий весенний день опустился жаворонок отдохнуть на поле.
Вдруг выглянул крот из норки и говорит:
– Жаворонок, а жаворонок, исполни мою просьбу!
– Что ж, охотно, коли только смогу, – отвечает жаворонок.
– Вот видишь ли, одолжил я деньги солнцу. Уж с тех пор немало времени прошло, случилась у меня нужда в деньгах. Ты летаешь высоко. Попроси солнце, чтобы вернуло мне свой долг.
Поверил жаворонок небылице хитрого крота, поднялся к самому солнцу и зазвенел:
– День-день-день, солнце, верни деньги! День-день-день, солнце, верни деньги!
Солнце так и вспыхнуло от гнева. Даже облака кругом загорелись.
– Лжец! От кого я брало деньги, а ну отвечай! – загремело оно, да так страшно, что жаворонок камнем полетел вниз. Но потом набрался смелости и снова взмыл к самому солнцу:
– День-день-день, солнце, верни кроту деньги! День-день-день, солнце, верни кроту деньги!