Ведун
Шрифт:
Дарья сразу же и проснулась. Глазами хлоп-хлоп, пытается спросонок понять, что происходит и где она находится, ну и на возвышающегося над ней деда удивленно смотрит.
Что удивило — не испуганно, а именно удивленно.
Это и деду понравилось, вон как хмыкнул одобрительно. Даша тем временем, рассмотрев деда, по сторонам глазами повела, осматриваясь, ну и меня увидела. И видимо узнала, вон как глаза свои темно-серые распахнула.
Узнала и сразу же всё вспомнила.
Так как на миг замерла, прислушиваясь к себе, но боли почти нет, лишь фантомная, быстро проходящая. От удивления она подскочила,
Мац-мац по боку, по животу, ничего не нащупала. Этим не удовлетворилась: схватилась за грудь, в сторону ее оттянула, а сама голову наклонила, принялась бок, а потом и живот уже не только щупать, но и внимательно рассматривать.
Крови на теле хватает, но от раны и следа не осталось.
— Это… как?
— Вот так, — добродушно усмехнулся дед.
Да и я от улыбки не удержался, очень уж она потешно выглядела в этот момент.
— Саш, принеси общеукрепляющее и кроветворное.
Я тут же подорвался и выскочил в приемную, там в закрытом холодильном шкафу (вместе с операционном столом сюда переехал и также сделанный под заказ) уже готовые снадобья хранятся.
Открыл шкаф, потом стеклянную дверцу на нужной полке, и быстренько достал нужные зелья.
— Принеси ей футболку и… что еще, сам там подбери, — забрав пробирки, он меня тут же отправил за одеждой, после чего снова на Дашу взгляд перевел. — Пей, быстрее восстановишься, — открыв пробки, дед протянул их ей. Та спорить не стала, хоть и с подозрением взглянула на пробирки: в одной бордового цвета жидкость, в другой — салатового, совсем на лекарство не похоже. Но всё же, зажмурившись, выпила одну за другой, залпом. — Молодец, душ там, — забрав пробирки, дед пальцем указал ей направление. — Иди умывайся, после, как оденешься, тогда уже всё объясню.
Даша, открыв глаза, до нее видимо только теперь дошло, что она полуголая перед нами тут сидит, так как рефлекторно — хлоп, накрыла ладонями свою грудь.
— Иди умывайся, девочка, — снова усмехнулся дед. — Никто ничего плохого тебе здесь не сделает.
Я тоже задерживаться не стал, первым из процедурной вышел. По пути осмотрел себя…
«Н-да, мне душ тоже совсем не помешает», — пока ее донес, весь в крови изгваздался.
— Ну что? Как Дашка?
Во дворе людей прибавилось, еще три парня откуда-то взялись: два здоровяка и в противовес им — один худой, как щепка. На меня налетел «суетливый»… присмотрелся к нему — брат! Точно Дашин брат! Трудно в этом ошибиться, не просто похожи друг на друга, у них почти одно лицо. Теперь становится понятно, из-за чего он так суетился и сейчас продолжает это делать.
— Всё прошло нормально, — не стал я отмалчиваться, и поспешил его успокоить.
— Как она, ее можно увидеть? — подошли ко мне все остальные, но вопрос задал прилично так возвышающийся надо мной здоровяк.
— Как у нее самочувствие? Скорую вызывать надо или не надо? — практически одновременно с ним заговорил и второй здоровяк.
Перевел взгляд на него, потом обратно на первого — тоже видимо братья, не одно лицо, но очень похожи друг на друга.
— Что молчишь?
А я в этот момент просто не знал, что им отвечать. Если честно, не думал, что дед решит ее полностью
— С ней всё в порядке, — повторил я ранее сказанное. — Самочувствие хорошее, так что скорую вызывать не надо. Она сейчас душ примет и выйдет к вам, сами в этом убедитесь. — Больше ничего объяснять не стал, пусть дед это делает, раз поторопился с ее пробуждением и не дал мне ему вопросы задать. — Извините, но мне тоже нужно себя в порядок привести, а также одежду ей подобрать. Вы ведь ничего не принесли? — Судя по тому, как здоровяки сначала удивленно на меня посмотрели, а потом озадаченно между собой переглянулись и на остальных глянули — о сменной одежде никто и не подумал. — Ждите! — поставил я точку в разговоре. — Она скоро выйдет.
— Ты же говорил, что ее сильно порезали? — удаляясь, услышал, как к кому-то «первый здоровяк» обратился.
— Реально сильно, — воскликнул белобрысый крепыш, видимо он, пусть не до скорой, но позже до друзей, или кто они там, всё же сумел дозвониться. — Там жуть, ребра видно было…
Сразу заскочил в душ, быстренько смыл с себя кровь, и уже тогда за одежду принялся. Мудрить ничего не стал, что сам в шорты и футболку оделся, ну и Дарье то же самое подобрал. Футболку подлинней, трусы-боксеры новые, лифчиков у меня нет, так что еще бриджи прихватил, надеюсь они на нее налезут, всё же в бедрах она более объемная чем я, и направился обратно.
Не задерживаясь, проскочил мимо парней и одной девушки, что проводили меня встревоженными взглядами, заскочил в приемную и понял, что торопился зря. Даша еще в душе плескается, видимо долго перед зеркалом крутилась, исчезнувшую рану искала.
— Вещи на полке! Белье новое, можешь смело надевать, надеюсь подойдет тебе, — скороговоркой проговорил это и сразу же выскочил, чтобы ее не смущать.
Но она похоже и не смущалась, из-за мутного стекла душевой кабины донеслось в ответ вполне спокойное:
— Спасибо.
Вот так мы и познакомились.
Дед мудрить тогда не стал, вывел Дашу к ожидающим ее брату с друзьями, и когда они ее осмотрели/ощупали и завалив вопросами о самочувствии, чуть успокоились и собрались уже на нас переключаться…
— Никаких вопросов и расспросов! — опередил их дед. — То, чему вы сейчас стали свидетелями, должно тут и остаться. Иначе… — обвел он всех взглядом, — вам всё равно никто не поверит. Не поверит, — повторил он, — и вы лишитесь возможности, когда возникнет нужда, обратиться ко мне за помощью. Всем всё понятно? Вопросы есть?
После небольшой паузы…
— Владимир Данил'oвич, — представился «первый здоровяк». — Как к вам обращаться?
— Василий Андреевич Кокора, — представился в ответ дед и представил меня: — А это мой внук, Александр Мещерский.
— Очень приятно, — чуть склонил голову Владимир. — И спасибо большое за помощь, Василий Андреевич. Мы все друзья Даши и Дани, — кивнул он на продолжающих стоять в обнимку сестру и брата, который уже забрал у нее пакет с ее окровавленными вещами. — Вопросов задавать не будем, — даже деревья покачнулись, такой вздох сожаления у них у всех вырвался, очень уж им эти самые вопросы хотелось задать. — И от нас никто ничего не узнает, это я вам твердо обещаю.