Ведомые 'Дракона'
Шрифт:
В ходе кубанских боев наши летчики в совершенстве освоили вертикальный маневр, без которого немыслима наступательная тактика.
Теперь в поединках с врагом они стали действовать смелее, активнее, не обороняться, а нападать, решительно навязывать свою волю противнику, атаковать внезапно и на больших скоростях.
Много нового было внесено и в тактику. Опыт боев на Кубани показал, что истребители должны действовать небольшими группами (по четыре - шесть самолетов в каждой), эшелонированными по высоте. Этот порядок не только расширяет возможности
Так появилась знаменитая "кубанская этажерка". Каждая группа, из которых она состояла, решала в бою свою, определенную задачу. Одна являлась ударной и предназначалась для разгрома бомбардировщиков противника, другая сковывала вражеских истребителей прикрытия, третья, самая верхняя, прикрывала остальные и приходила им в нужный момент на выручку.
Во время воздушных боев над Голубой линией очень много пришлось потрудиться инженерно-техническому составу нашего полка. Требовалось предельное напряжение сил и исключительное мастерство для того, чтобы обеспечить вылет каждого самолета по четыре-пять раз в день. И, кроме того, надо было своевременно ввести в строй поврежденную технику.
Всю работу инженерно-технического состава возглавлял майор Ерохин. Выше среднего роста, плотный, энергичный, он был замечательным специалистом и умелым организатором.
Под стать ему подобрались и инженеры эскадрилий: быстрый, вездесущий Агейкин, степенный, но ничуть не медлительный Кирилюк, такой же рассудительный "академик" Горюнов. Они умело руководили своими подчиненными, соперничая между собой в быстроте и качестве подготовки самолетов к вылетам.
Неутомимым тружеником зарекомендовал себя механик Хантимиров. Он, казалось, был способен работать без отдыха. Его самолет всегда был в боевой готовности. Недаром впоследствии, когда мы воевали уже на Украине, на эскадрильской стоянке появился щит с надписью:
Механик!
Если хочешь скорее домой,
Если жаждешь победы и мира.
Готовь самолет свой в бой,
Как готовит его Хантимиров.
Мою машину обслуживали механик Иван Григорьев и моторист Илья Лившиц. В эскадрилье, казалось, не было слаженнее этой технической пары, несмотря на резкую разницу в их характерах. Если первый был очень спокойным, даже флегматичным, то второй, как говорил сам, любил ходить с песней по жизни.
Эти люди как бы дополняли друг друга. Я всегда был спокоен за свою машину. Она ни разу не отказала за все годы войны.
Прибыв в Ново-Титаровскую, мы сразу же приступили к переучиванию летчиков другой части. Несмотря на то что у большинства из нас инструкторской практики не было, мы неплохо справились с поставленной задачей. За короткий срок все наши ученики освоили новый для них истребитель Як-1. Мы постарались передать им и боевой опыт, накопленный в кубанских боях.
Когда переучивание летчиков было закончено, майор Еремин собрал нас в штабном домике и объявил:
–
Что же, подумалось мне, решение правильное и своевременное. В полку большой некомплект летчиков, да и отдохнуть неплохо после тяжелых кубанских боев. А может быть, и самолеты новые дадут...
Только мы начали строить прогнозы на будущее, как открылась дверь, и вошел Тимофей Евстафьевич Пасынок. Изрядно похудевший (видимо, операция была тяжелой), усталый, но радостный, он бросился всех обнимать.
– А где же остальные? - спросил Пасынок, когда несколько улеглось возбуждение от встречи, - Батычко, Новиков, Свеженцев?..
Все опустили головы, не решаясь смотреть в глаза замполиту.
– Что ж молчите? Отвечайте! - голос Тимофея Евстафьевича дрогнул.
– Нет больше их, - глухо проговорил Еремин. - И многих других... Здесь почти все...
Пасынок нахмурился, его плечи ссутулились. Тяжелая задумчивость сковала замполита. Наконец пересилив себя, он обронил:
– Такие люди погибли! Гордость полка! Совесть не простит, если мы их забудем... А наградные листы оформили?
– Нет. Не до них было, - ответил Лисицын.
– Нужно немедленно это сделать! И надо начинать писать историю полка. К нам скоро прибудет молодежь. Она должна знать о боевых традициях дальневосточников.
В тот же день Пасынок вызвал к себе старшину Ганкина, который до войны был фотокорреспондентом "Ленинградской правды". Замполит уважал этого энергичного, находчивого, исполнительного человека.
– Марк, есть важное дело, - сказал Пасынок. - Надо побывать в районе боев и сфотографировать все сбитые нашими летчиками вражеские самолеты. Кроме того, на каждый из них получить подтверждение от командования наземных войск. Справишься?
– Какой может быть разговор, Тимофей Евстафьевич, - ответил старшина. Раз дело важное - нужно выполнять.
Через несколько дней Ганкин вернулся с фотографиями и с документами, подтверждающими боевую работу летчиков. На их основе были оформлены наградные листы. Постепенно начала создаваться история части. А некоторое время спустя Борис Тендлер, старшина Ганкин и сержант Кличко положили перед Пасынком старательно переплетенный и красочно оформленный "Боевой путь полка". В нем рассказывалось о создании части и о славных фронтовых делах летчиков, техников и механиков.
– Молодцы, друзья, - сказал Пасынок, бережно листая историю полка. Эту книгу надо хранить пуще глаза, ей нет цены. А теперь хочу дать вам еще одно задание: надо создать художественную самодеятельность.
Тендлер и Ганкин развернули кипучую деятельность. Оказалось, что в полку талантов - непочатый край. Нашлись певцы, танцоры, чтецы и даже гипнотизер.
Первый концерт прошел с успехом. Переполненный станичный клуб, куда были приглашены и местные жители, казалось, вот-вот развалится от грома аплодисментов.