Ведьмы

Даль Роальд

— Привет, папа! Здорово, мама, это я!

Визг миссис Дженкинс стал непереносимым. Бабушка, обняв меня покрепче пальцами, поспешила выйти из столовой. Она быстро пересекла вестибюль, и мы оказались на крыльце, где морской воздух немного освежил нас. В этот момент я вдруг осознал, что мы находимся на морском берегу; волны равномерно накатывали на песчаный пляж и убегали назад. Стоял дивный тёплый летний вечер.

— Такси, пожалуйста, — обратилась бабушка к швейцару в зелёной униформе, который дежурил у входа в отель.

—

Одну минуту, мадам, — ответил он и, засунув два пальца в рот, пронзительно и коротко свистнул.

Сердито, и в то же время с грустью, я взглянул на него: моя давняя мечта научиться так свистеть теперь стала для меня недостижимой.

Подъехала машина. Водитель, пожилой джентльмен с пышными усами, открыл перед бабушкой дверцу:

— Пожалуйста... Куда поедем, мадам?

Но тут взгляд его упал на меня, то есть на маленького мышонка, сидящего в бабушкиной руке.

— Чтоб мне провалиться, клянусь, что это мышь! — воскликнул он.

На это бабушка с невозмутимым спокойствием ответила:

— Это мой внук, и мы едем на вокзал.

— Знаете, — отозвался водитель, — а я всегда любил мышей. Когда я был мальчишкой, я их держал у себя. Они ведь размножаются с дикой быстротой. В мире никто не сравнится с ними! А если это ваш внук, то за неделю он преподнесёт вам кучу правнуков. Уж будьте уверены, я-то знаю.

— Поедем всё же, — холодно откликнулась на эту тираду бабушка.

Примостившись у неё на колене, я не вытерпел и спросил:

— Мы уезжаем, да?

И когда бабушка молча кивнула мне в ответ, я радостно закричал:

— Ура-а-а!

Бабушка уточнила, что мы едем в Норвегию, и я снова трижды прокричал «Ура!».

— А как же наши вещи? — забеспокоился я.

— Не стоит об этом думать, — ответила бабушка.

Мы промчались по улицам курорта, заполненным праздными людьми, бесцельно бродящими или сидящими там и сям. А мы уезжали в Норвегию!

— Как ты себя чувствуешь, дружок? — спросила бабушка.

— Прекрасно, просто изумительно! — заверил я её искренне.

Она погладила мою шёрстку на спине:

— Сегодня у нас был большой день! Мы с тобой совершили подвиг!

— Да, — согласился я, — но это было ужасно.

Сердце мыши

Как хорошо было вернуться в Норвегию и снова оказаться в старом уютном доме бабушки! Но теперь, когда я стал мышью, все предметы и сам дом выглядели совершенно иначе. Мне нужно было привыкать к этим новым для меня, огромным пространствам. Теперь мне предстояло жить на коврах, среди ножек столов и стульев. Я начал находить в стенах любопытные щели, о которых раньше не имел никакого представления.

Закрытая дверь не поддавалась. А то, что было на столах, стало для меня недоступным.

Но прошло всего несколько дней, и с помощью бабушки моя новая жизнь начала понемногу устраиваться. Бабушка делала всё,

чтобы мне было легче двигаться по дому и чтобы я чувствовал себя здесь хорошо. Она пригласила плотника, и он сделал для меня много маленьких и узеньких лестниц и стремянок, которые она приставила ко всем столам и другим высоким предметам. По ним я мог подниматься всюду, куда захочу.

Она сама изобрела чудесное приспособление, позволяющее мне открывать двери в доме. Это были несложные системы с гирьками на длинных шнурах, с маленькими блоками и пружинами. Так что теперь открыть дверь для меня не представляло никакого труда. Стоило нажать передними лапками на дощечку, исполнявшую роль рычага, как весь механизм приходил в движение и дверь легко открывалась.

Бабушка догадалась, как помочь мне зажигать свет. Эта конструкция оказалась посложнее, я так и не смог разобраться в ней до конца. Но действовала она безотказно. Стоило мне наступить на кнопочку, расположенную на полу в каждой комнате, как свет зажигался. Наступив вторично на эту кнопку, я гасил свет.

Бабушка позаботилась и о моей зубной щётке: ручкой ей служила спичка, а щетинками были тоненькие щетинки из бабушкиной щётки для волос. Поэтому я с удовольствием чистил зубы несколько раз в день. Мы с ней решили, что посещение мною дантиста было бы слишком большим испытанием и для нас, и для него. Ради здоровья своих зубов я даже отказался от сладостей и шоколада!

Каждый вечер я принимал ванну. Для этого бабушка пожертвовала своей серебряной сахарницей на красивых изогнутых ножках, в которой я с удовольствием плескался перед сном.

Бабушка установила в доме строгий порядок, так что никто — ни горничная, ни повар — не входили в дом без предупреждения. Почти всё время мы были вдвоём и чувствовали себя превосходно в компании друг друга.

Однажды, когда бабушка расположилась у камина, а я свернулся у неё на колене, мы вспомнили о Бруно. Нам было жаль его. Я предположил даже, что его милые родители могли просто отдать Бруно швейцару, чтобы тот утопил его в ведре с водой. И бабушка с грустью согласилась со мной. Она, как обычно, курила свою чёрную сигару, а я нежился в тепле на её колене. Но вдруг одна мысль поразила меня: а сколько же лет живут мыши? Я спросил об этом бабушку, она погладила меня и сказала:

— Я давно ожидала, что ты спросишь меня об этом. Я читала, что мыши живут недолго. Вообще-то я постаралась прочесть всё, что только можно было, о мышах...

— Так сколько же? — не отставал я. — Недолго — это что значит?

— Обычная мышь, — ответила бабушка, — живёт около трёх лет. Но ты ведь мышь необычная. Ведь ты — личность в обличье мыши. Ты должен прожить больше, я думаю, лет девять, по крайней мере.

— Отлично! — закричал я. — Это прекрасно!

— Но почему ты задумался об этом, — спросила меня бабушка. — И что ты находишь в этом прекрасного?