Ведьмы за границей
Шрифт:
Обратно ринулись новые инструкции.
Если он человек, то ему совершенно ни к чему вся эта шерсть. И он должен быть больше…
Ведьмы пораженно наблюдали за происходящим.
– Вот уж не думала, что у нас это получится, – наконец призналась матушка.
…Долой острые кончики ушей, усы слишком длинные…
…Мышцы должны быть больше, все эти кости неправильной формы, и ногам следует быть подлиннее…
А потом все кончилось.
Грибо разогнулся и, неуверенно покачнувшись, встал.
Нянюшка уставилась
– Ого! – только и смогла сказала она.
– По-моему, – решительно произнесла матушка Ветровоск, – нам стоит немедленно создать ему какую-нибудь одежду.
Это было достаточно просто. Наконец, удовлетворившись полученным результатом, матушка кивнула и отступила назад.
– Маграт, теперь можешь открыть глаза, – разрешила она.
– А я их и не закрывала.
– А следовало бы.
Грибо медленно повернулся, его покрытое шрамами лицо искривилось в ленивой улыбке. Нос у него был сломан, а слепой глаз прикрывала черная повязка. Зато другой полыхал словно все грехи ангелов, а улыбка сулила падение святым. Во всяком случае, святым женского пола.
Может, дело было в феромонах или в том, как перекатывались мускулы под черной кожаной курткой, но Грибо источал какую-то сальную дьявольскую сексуальность в мегаваттном диапазоне. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы в багровом свете захлопали темные крылья.
– Э-э-э, Грибо, – позвала нянюшка.
Он открыл рот. Блеснули клыки.
– Ур-р-р-о-ул, – откликнулся он.
– Ты меня понимаешь?
– Да-а-а-ау, няунюшкау.
Нянюшка почувствовала, что ноги отказываются ей служить, и прислонилась к стене.
Послышался цокот копыт. Карета приближалась.
– Отправляйся туда и останови эту карету!
Грибо снова улыбнулся и бросился прочь. Нянюшка принялась обмахиваться шляпой.
– Ого-го, – выдавила она. – Даже вспомнить страшно, я ведь частенько почесывала ему брюшко… Неудивительно, что кошки так орут по ночам.
– Гита!
– Знаешь, Эсме, ты и сама что-то раскраснелась.
– Просто я запыхалась, – ответила матушка.
– Забавно, ты вроде и не бегала вовсе.
Карета с грохотом неслась по улице.
Кучера и лакеи были не совсем уверены, кто они такие. Их мысли дико метались. То они были людьми, думающими о сыре и ветчинной кожуре. А то вдруг становились мышами, удивляющимися, с чего это на них вдруг напялили штаны.
Что же до лошадей… лошади вообще немного безумны, и то, что при этом они были крысами, ничуть не облегчало их положения.
В общем, когда из тени вдруг появился Грибо и улыбнулся им, все участники событий пребывали в довольно неустойчивом психическом состоянии.
– Ур-р-р-о-ул? – осведомился он.
Лошади попытались остановиться, но при наличии
– Ур-р-р-о-ул?
Карету занесло, и она боком врезалась в стену, стряхнув сидящих на козлах кучеров. Грибо поднял одного из них за шкирку и принялся трясти его, в то время как лошади изо всех сил старались вырваться из упряжи.
– Поуиграем, пушистик? – предложил Грибо.
Позади перепуганных глаз отчаянно боролись за превосходство человек и мышь. Впрочем, они могли бы не напрягаться – все равно бы проиграли, и тот и другой. Их переключающееся сознание видело либо улыбающегося кота, либо здоровенного, мускулистого одноглазого лыбящегося детину.
Наконец кучеромыш лишился сознания. Грибо на всякий случай похлопал его по щекам, надеясь, что тот придет в себя…
– Проснись, мяушоночек…
…А потом вдруг потерял к нему интерес. Дверца кареты скрипнула, застряла и наконец после очередного усилия распахнулась.
– Что случилось? – спросила Элла.
– Ур-р-р-о-ул!
Сапог нянюшки Ягг угодил Грибо точнехонько в затылок.
– И думать не смей, дружок, – предостерегла она.
– Хочяу, – уныло сообщил Грибо.
– Ты всегда хочешь, это твоя вечная беда, – ответила нянюшка и улыбнулась Элле. – Выходи, милая.
Грибо пожал плечами и удалился, таща за собой бесчувственного кучера.
– Что тут происходит? – жалобно поинтересовалась Элла. – Ой, Маграт! Это все ты устроила, да?
Маграт позволила себе на мгновение испытать скромную гордость.
– Я же говорила, что тебе не придется отправляться на бал!
Элла оглянулась на искалеченную карету, а затем снова повернулась к ведьмам.
– А эти две змеи в женском облике случайно не с тобой ехали? – спросила матушка Ветровоск.
Маграт судорожно схватилась за палочку.
– Они ушли раньше, – ответила Элла.
Тут она вспомнила кое о чем еще, и лицо ее помрачнело.
– А настоящих кучеров Лилит превратила в жуков, – прошептала она. – Хотя они ничего плохого не сделали! Но она заставила сестер поймать двух мышек, превратила тех в людей, а потом сказала, что равновесие нарушать нельзя, сестры притащили кучеров, она превратила их в жуков, а затем… затем она раздавила их…
Элла в ужасе замолчала.
В небе разорвался очередной фейерверк, но вокруг кареты висел пузырь ужасной тишины.
– Ведьмы не убивают людей, – наконец сказала Маграт.
– Здесь же заграница, – пробормотала, отворачиваясь, нянюшка.
– По-моему, – вступила матушка Ветровоск, – тебе, юная леди, лучше всего прямо сейчас отправиться отсюда куда-нибудь подальше.
– Они так жалобно хрустнули…
– У нас есть метлы, – перебила Маграт. – Чтобы улететь всем, как раз хватит.