Ведьмоспас
Шрифт:
– Боекомплект есть у меня, – сказала Люба. – Назови заклинание.
– Понимаешь, понимаешь, оно очень длинное и сложное, – затараторил Олло, изо всех сил стараясь придать лицу скорбное выражение. – Одна ошибка – и…
Девушка протянула золотую коробочку.
– Держи.
Не веря своему счастью, Олло ощутил на ладони грозную тяжесть Боекомплекта. «Все так просто! Все так просто!» – вертелось в голове. – «Вот сейчас…» Пальцы сами начертали руну парализующего заклинания.
– Карроо праа ахрр! – прогорланил Олло, спугнув сороку, присевшую
Но ничего этого Олло не заметил. Во все глаза эльф таращился на злодейскую компанию.
– Это что, так и должно быть? – спросила Люба, глядя то на одного, то на другого соратника. – Он не должен был пойти в избушку, и там…
– Олло, ты что за ерунду наколдовал? – задал вопрос Геремор.
Олло округлил глаза.
– Вы… вы… во имя богов, вы должны были окаменеть…
Люба зло сощурилась.
– Видишь ли, Заззу любезно согласился усовершенствовать «Недельку». Те, кого я приворожила, защищены от действия… – она на миг умолкла, припоминая формулировку, – от действия штатных заклинаний. Так что, не дури и отдай-ка Боекомплект.
Олло отступил на шаг.
– Еще чего.
– Взять его! – взвизгнула Люба.
Когда вертолет повернул к ним, Миша сказал:
– Надо найти еще поляну, чтоб вертолет мог сесть.
Поляна сыскалась в полукилометре от первой. Милиционер оглянулся. Вертолет, не отставая, летел следом. Послеполуденное солнце сверкало в жадном до сенсаций объективе телекамеры.
Поляна оказалась довольно большой. Улс сел на краю. Едва лапы коснулись земли, дракон распластался на брюхе и уткнулся мордой в душистую траву.
– Чур похороны с почестями, – прохрипел несчастный розовый зверь.
– Без оркестра с почестями не получится, – сказал Йорик. – Но ты не беспокойся. Мы тебя сейчас чуть-чуть прикопаем, чтоб муравьи не растащили, и сгоняем за музыкантами. Кого предпочитаешь – Бетховена или Шуберта?
– Трепло, – беззлобно буркнул дракон.
Поднялся ветер, трава пошла неровными волнами. Оглушительно стрекоча двигателем, на поляну опустился вертолет.
– А вот и пресса, – сказал Дмитрий Андреич.
«Пресса» состояла из лохматого паренька с фотоаппаратом, усатого, начинающего лысеть телеоператора и двух пилотов. Их всех роднила одна особенность: широко распахнутые рты.
– Улс, поднимай башку из травы, расправляй крылья. Йорик, сверкай глазами. Дмитрий Андреич, доставай хомяков, – сказал Миша. – Будем охмурять газетчиков.
Олло скакнул назад. Раздался щелчок. Четверо нападавших с двух сторон столкнулись лбами в том месте, где только что был эльф. Сбоку налетел Гиллигилл, но Олло сделал подножку, одновременно увернувшись, чтобы не попасть в лапы Геремора.
– Держи! – завопила Люба.
Олло бросился бежать. Следом погнались
– Стояааать! Вы что, стадо баранов? Андрей, Павел, Коля – за ним, остальные – ко мне! Нам нужен сундук, а не рыжий недомерок!
Олло нырнул в подлесок. Он не знал, что как раз в тот миг на противоположной стороне поляны зашелестели кусты и в проеме между ветвями сверкнули два рубиновых огонька.
– Олло удрал, – сообщил Йорик. – Его не заколдовали что ли?
Миша пожал плечами.
– Кто его знает. А эти что делают?
«Эти» собрались у избушки и что-то обсуждали. Среди них была Наташа. Милиционер едва сдержался, чтобы не завопить от восторга. Она жива! Она здесь! Но… она, черт возьми, среди них!
На поляне что-то затевалось. Два милиционера – толстячок и коротко стриженый парень – взялись за руки и двинулись к избушке. Следом заковылял заяц. Должно быть, он признал в толстячке духовного наставника.
Скрипнула дверь. Троица исчезла из виду. Некоторое время ничего не происходило.
Вдруг в чердачном окне возникли филейные части толстячка, едва прикрытые драными штанами. Послышалась какая-то возня, глухие удары, и неведомая сила, согнув милиционера пополам, принялась выпихивать его наружу. Походило, будто выталкивают из огромного рта серый с пятнами кляп.
Секунда – и толстячок, сверкнув прорехами, шлепнулся на траву. Следом полетел заяц. Стриженый парень выскочил на четвереньках из двери и, не меняя положения, рванул к лесу.
Люба окинула критическим взглядом свое воинство, что-то сказала. Вперед выступили два милиционера и кто-то из чертопрыщенцев.
Чертопрыщенец и милиционеры рысью побежали к домику и исчезли за дверью. Несколько долгих мгновений ничего не было слышно, а потом…
Миша вытаращил глаза. Дмитрий Андреич охнул и схватился за сердце. Йорик восхищенно запыхтел.
Крыша домика поднялась, и из-под нее высунулось нечто огромное. Сграбастав Любиных посланцев, чудище яростно столкнуло их лбами, будто раздраженное тем, что никак не может высечь огонь. Потом несчастные полетели на траву. Крыша с грохотом и треском опустилась на место.
Люди на поляне окаменели. Какое-то время оттуда доносились лишь стоны битых страдальцев. Люба обошла оставшихся в строю, будто пересчитывая их, бросила несколько слов. Все, кто был рядом, выстроились в некое подобие каре. Люба сказала еще что-то, и каре медленно двинулось к избушке. Наташа шла в первом ряду.
– Что… что она делает?! – прохрипел Миша. – Она всех угробить хочет?
– Числом берет, – сказал Дмитрий Андреич. – Любка та еще стервоза.
Миша огляделся.
– Дмитрий Андреич, дуй вон до тех кустов, – милиционер кивнул в сторону зарослей на краю поляны, шагах в тридцати. – Доберешься, начинай орать и шуметь, отвлекай внимание. Только смотри, чтоб Любка тебя не колдонула.