Ведьмины байки
Шрифт:
Ждать было некогда.
Закрыв глаза, я нараспев читала один из самых редких и разрушительных экзорцизмов своего арсенала, стараясь не думать, что произойдет, если я перепутаю хотя бы одну букву, один символ, один штрих витиеватого плетения слов и мыслей.
Не перепутала.
Заклинание сжало мое сердце в острых когтях, огнем пробежало по жилам, превратив меня в единый сгусток силы, содрогнуло легкие в пронзительном крике и рванулось прочь, оставив после себя пустоту и боль.
Рев загрызня и рев пламени смешались воедино.
И наступила тишина.
Я
В черном круге лежал желтоватый костяк. Невидимость была свойством исключительно живой материи.
Глубоко вздохнув, я подошла, нагнулась. Прихваченный за глазницу череп глухо лязгнул челюстью. Имея за плечами высшее магическое образование, я не понимала, почему знахари так высоко ценят клыки всевозможных монстров, но без зазрения совести сбывала им свои трофеи. Еще меньше я сочувствовала их пациентам. Будут знать, как обращаться к шарлатанам.
Не успела я сделать и ста шагов, как мне почудилось, будто кто-то смотрит мне в спину. Поддавшись искушению, я обернулась. Никого. Только вновь расшалившийся ветер покачивает еловые лапы да начинает порошить утихший было снег.
Решительно повернувшись, я пошла к деревне. Ноги подгибались, руки дрожали. Назойливый взгляд еще немного побуравил мне спину и исчез.
«Нервы ни к лешему», – мимоходом подумала я.
Несмотря на удачную охоту, я чувствовала себя как-то неуверенно. Впрочем, такое со мной случалось частенько – ведьме, привыкшей всецело полагаться на магию, трудно переносить ее отсутствие, даже зная, что через пятнадцать-двадцать часов магические способности полностью восстановятся. Уже спустя сорок минут я смогу зажечь свечу взглядом, но лишь к утру осмелюсь войти в склеп с недружелюбно настроенным упырем. Впрочем, дружелюбно настроенные упыри мне еще не попадались, за что и поплатились.
Остаток дня прошел без происшествий. Минуло около шести часов, силы потихоньку возвращались, но при одном воспоминании об окровавленной морде загрызня по моему телу пробегала крупная дрожь. Хорошо хоть Смолку согнали с дуба: шестеро дюжих парней принесли и приставили к суку толстое и длинное березовое бревно, по которому Смолка отважилась сойти. Я собственноручно заперла ее на конюшне, проверив засовы.
Староста не поскупился, насыпал полный карман серебра, да еще и пригласил остаться на ужин. Я не преминула воспользоваться приглашением: черный вдовий хлеб с луком вызывал больше изжогу, чем насыщение. Игнорируя неодобрительные взгляды старостиной жены, я целеустремленно наедалась про запас. Под ногами вертелись хозяйские ребятишки во главе с неугомонной Линкой; они уже успели разбить глиняный горшок с помоями для свиней, свернув на него прислоненный к печи ухват.
В дверь постучали – судя по звуку, рукоятью меча или кинжала.
– Войдите! – охотно отозвался староста.
Дверь распахнулась. Высокий мужчина в черном плаще торопливо миновал порог, на ходу убирая меч в ножны.
– Приветствую, уважаемые, – коротко бросил он, пытливо скользнув по нашим лицам быстрым оценивающим взглядом. Затравленно сузил глаза, распознав во мне ведьму. Староста привстал
Я осталась сидеть, не удостоив вошедшего даже легким кивком.
Я его тоже узнала.
Странно, я считала, что Отлученные живут не дольше обычных людей. Ему же, по самым скромным прикидкам, было не менее ста лет, а на вид не дашь и сорока, разве что волосы заметно тронуты сединой. Видно, наложенные заклятия продолжают действовать и после потери способностей.
Будь на моем месте фанатично преданный нынешнему Ковену маг, по молодости и глупости считающий себя карающей десницей провидения, – и от вошедшего осталась бы кучка пепла. Я же лишь скользнула по нему равнодушным, презрительным взглядом, как дремлющая на печи кошка при виде неприятного гостя, и вернулась к еде. Не я его судила. Не мне прощать.
Связываться с ним я тоже не хотела.
Быстро определив мою позицию, незнакомец подошел к столу, присел на самый край лавки, подальше от меня.
– Я прямиком из Небродья, – без вступления начал он, глядя на старосту, но явно обращаясь ко мне. – Вчера там объявился загрызень.
– Еще один?! – ойкнул староста. Его жена перестала греметь кочергой, прислушиваясь.
– Нет, судя по всему, тот же. – Незнакомец повернулся ко мне. – Он уже был здесь?
– Но не задержался, – лаконично ответила я, не поддерживая, но и не уклоняясь от разговора.
– Уничтожен вовремя?
– Да.
– Хвала богам! – с неподдельным облегчением выдохнул он, просветлев лицом.
– Что это за Небродье? – поинтересовалась я у старосты. – Село, деревня?
– Куда там! Лесное поселение в три избушки, егерь со взрослыми сыновьями, невестками да внуками.
Страшная догадка заставила меня вскочить с лавки.
– Они все погибли?!
Незнакомец молча потупился.
– Я опоздал… – пробормотал он. – Опять опоздал…
– Сколько их там было?!
– Ну… – Староста закатил глаза к потолку, его жена начала жалостливо всхлипывать. – В том году младший родился… В позатом —двое, у Алгены и Ровии… Когда же это Устюк женился? Весен десять минуло, не меньше…
– Быстрее! – злобно рявкнула я. – Генеалогическое древо оставите для заупокойной службы!
– Девятнадцать человек, – быстро сказал староста, на всякий случай прячась от меня за жениной спиной.
Роковая цифра отдалась во мне похоронным звоном. Я медленно опустилась на лавку, уткнувшись остекленевшим взглядом в обшарпанный бок печи.
– Она поделилась, – медленно сказала я. – Эта гадина успела поделиться!
– Тетя ведьма, а с кем она поделилась? – немедленно потребовала разъяснений Линка.
– Молчи, ребенок! – грозно велела я.
– Ну те…
Линка еще несколько секунд беззвучно разевала рот, потом на ее личике появилось удивленно непонимающее выражение. Девочка сосредоточенно наморщила лобик и попыталась выговорить слово по складам, но из ее рта не вылетело ни единого звука.
– Во, а говорили – на баб управы не знаете! – одобрительно заметил староста.