Ведьмина ночь
Шрифт:
Все одно.
Не могу.
От нее отказаться. От того яблочного духа. От рук её шершавых. От… запаха, ласки. От того малого, чем владела по праву.
— Я… отдам тебе силу, если так надо, — говорю, глядя в глаза той, что стояла передо мной. Глаза у нее ясные, седые, как и волосы. — Я не знала, что… будет так. И он найдет кого-нибудь другого. Ту, которая…
— От рода своего и памяти отречется по-за ради чужой силы? — усмехнулась женщина. И головой тряхнула, и снова зазвенели, зашептались фигурки в волосах её. —
— Я?
Что-то не тянуло.
Вода была темною, черною почти. И главное, я в ней не отражалась. Ничего не отражалось. Плохая идея… и ведьма смотрит так, выжидающе.
А я… я поднимаю ведро к себе.
И делаю глоток.
Сперва один. От холода сжимает горло и зубы отзываются ноющей болью. Но я продолжаю пить. Еще глоток. И еще. Вода эта проваливается внутрь, а я вдруг ощущаю невероятную жажду, такую, которой никогда-то в жизни не чувствовала.
И пью.
И не способна остановиться. И кажется, я вот-вот лопну, но продолжаю пить. Пока ведро не опустело.
— От и ладно, — ведьма улыбается теперь ласково, а потом подходит ко мне и сжимает голову руками. — Хорошая девочка… всем хорошая… а что глупость сотворила, так оно бывает. Это глупость малая. Иные мои дети куда серьезней творили. А эту мы поправим.
Она притягивает лицо к себе. И оказывается, что вовсе эта женщина не высока. Наоборот, она чуть выше моего плеча. И я наклоняюсь.
— Признаю… выбор признаю… — этот шепот раздается в ушах. И следом я слышу, как он множится.
— Признаем… признаем…
— Одобряю.
— Одобряем, одобряем…
— Беру…
— Берем, берем…
— И имя тебе будет… — ведьма задумывается на мгновенье. — Любомира…
Имя?
В груди что-то вспыхивает жаром, так, что с трудом сдерживаю стон. Имя? У меня уже есть…
— Второе. Одно — от первой матери, — ведьма разжимает руки. — Второе — от второй… первая была человеком, но дала тебе жизнь.
И я благодарна за дар.
Только дочь я не самая лучшая. На кладбище только пару раз и была. Памятник вот поставить собиралась… да руки все не доходили.
И тяжело.
Там тяжело. Будто сердце из груди вытаскивают.
— Ничего, девонька, бывает. Дети часто забывают о том, откуда родом, — она провела пальцем по лбу и переносице. — Но вернуться туда надобно будет. В родном доме — истоки силы.
От того дома две стены и крыша остались. Там после маминой смерти и не жил-то никто. Да и сама деревня, почитай, вымершая.
— Все одно, — ведьма чуть нахмурилась.
— Я… съезжу.
— Хорошо, — она чуть склонила голову. — А остальное — поправишь. Имя человеческое — для людей. В нем сила есть, но мало. А вот то, которое ныне дадено, береги его.
— И никому не говорить?
Как в сказках?
— Отчего же. Говори. Да только уточняй, что даешь право называть. И только.
Она отпустила меня и
— Выбирай, — сказала. — Будет тебе подарок на наречение…
Что?
Фигурки?
А их тут… золотые? Серебряные? Какая разница. Главное, что хорошие, гладенькие и такие, прямо сами в руки и просятся. Вон, пальцы дрожат, до того коснуться хочется.
Эта на кота похожа.
На пташку будто бы. Синицу? Снегиря? Не знаю. А вот еще птица, но уже хищная, с плеч разворотом… и змея. Колечком на палец села, и снять её, расстаться с ним сил моих нет.
— Надо же… — женщина явно удивилась. — Но так тому и быть… может, и выйдет тот узел развязать, наконец. Иди.
— Погодите! — я вдруг поняла, что если уйду, то вернуться не выйдет. — Что мне делать-то теперь?
— Жить.
— А сила… с силой что?
— И с нею жить.
— Но… если забрать захотят?
— Не отдавай.
Как все просто. Будто моего мнения спрашивать станут.
— Жизнь — сама по себе непростая, — ведьма улыбнулась ласково. — Но ты теперь не одна, девонька. Так что не бойся. Что бы ни случилось, не бойся…
Легко сказать.
Я… я вообще по жизни трусиха! И боюсь, наверное, всего и сразу. Особенно стоматологов. Хотя у ведьм обычно с зубами проблем нет, но все одно боюсь. А тут все куда как хуже!
— А вода? Это же не просто вода, это…
— Всякая вода — не просто вода, а кровь земли. Только не каждому сил хватает от самого сердца взять…
И снова понимай, как хочешь.
Вздыхаю.
— А… источник, он тут и вправду? От цмока, от…
Ведьма рассмеялась.
— Цмок? Придумают тоже… хотя, может, и так… Змеева кровь в нем есть, не без того. И не одна она. Коль пойдешь к нему, помни, что любой источник — это тоже вода.
Она взмахнула рукой.
И я…
Я проснулась.
Взяла и проснулась. Резко так, как бывает порой, когда сон вдруг обрывается. И несколько секунд я просто лежала, широко раскрыв глаза, вперившись взглядом в потолок и пытаясь понять, где я и как меня вообще зовут.
Любомира.
Любая миру.
Любящая мир? Толкуй, как хочешь… руки ноют. И плечи, будто я на самом деле ведро тянула. Воду от сердца мира… на воде многие старые заговоры читают, только с научной точки зрения они слабосильные.
Как раз для таких, как я.
Как я была.
А… теперь? Я прислушалась к себе, но изменений не ощутила. Только мышцы ныть стали сильнее. Психосоматика, точно. Я и о таком читала. Мозг убеждает мышцы, что они и вправду работали. Лучше бы наоборот. Убедил бы, что мы отдыхали. Все вместе.
Я со стоном поднялась.
И уставилась на руку.
Психосоматика? Кольцо на пальце можно было объяснить чем угодно, но только не психосоматикой. Чтоб вас… золотая змейка обвила указательный палец правой руки. И была она вполне настоящей.