Ведьмина Ласка
Шрифт:
– А что ж ты мать её не уберегла тогда? Раз уж такая всесильная?
Кукла посмурнела враз, снова отвернулась и как-то ссутулилась, будто человек живой.
– Не в силах я была. Нынешняя мачеха Василисы-то по бабкам всё ходила, чтоб мужика приворожить, да соперницу со свету свести. Васька маленькая была, а матушка её добровольно от силы отказалась, всё хотела нормальной жизнью жить. Да вот сколько той жизни пожила? Всего ничего! И дочку ещё при родах запечатала. Не хотела ей ведьмовской судьбы. Да разве ж убежишь оттого, что Богами написано на роду? Вот,
– Ничего я твоей Василисе не сделаю! И раньше даром не нужна была, а теперь, после таких новостей и подавно.
Ещё не хватало, опять с кем-то из той семейки связаться! Один раз нарвался уже – вовек теперь не забуду. Вот знал, что ведьма! Красивая – до греха! Обычные бабы такими не бывают.
– Сделаешь. Ещё как сделаешь… От судьбы никто не сбежит. Ни ты, ни Васька. Каждый свою плошку бед хлебает до донышка.
– Да хватит каркать! Не ворона, – ворон тут же недовольно закаркал, я аж подпрыгнул с неожиданности. Забыл про него совсем от таких бесед. – Лучше скажи, как от проклятья избавиться, раз такая всезнайка.
– А я говорила уже, ты разве слушал?
Вот хоть убей, не помню. Может, так оно придумано, что забывается каждый раз?
– Уж снизойди, повтори для юродивых. Челом, что называется, бью.
– Как был дурак, так и остался. Говорю же: горбатого могила исправит.
– Заладила, окаянная. Вот возьму да выкину тебя в болото! Небось оттуда сама домой не придёшь, – разозлившись, подхватил её пятернёй за голову. Ворон кинулся на подмогу - еле отбился. Выбежал из дома, пока не вернуло меня проклятьем в звериное тело.
– Мычи не мычи, а всё равно выкину. Нет проку от тебя. Раз ты ни Иринку не сберегла, ни сестры её, и Ваську вот, сама говоришь, не сбережёшь, так и толку от тебя, тряпки стародавней? – после этих слов кукла затихла: перестала вырываться, рот исчез, глаза снова показались просто нарисованными. Чудеса, но страшные, хоть сам иди, в дурдом просись на ПМЖ.
Опять засвербило привычно по телу, только что и осталось – шмотьё с чужого плеча, да безликая кукла рядом. Зубами дотащил её до старого своего дома, да так там и бросил в пыльном углу. А сам назад побежал к ведьмовской избе. Всё равно ж некуда больше. Пока не узнаю, как от проклятья избавиться, куда деваться – надо при Иринкиной племяшке пожить.
Это ж как жизнь повернулась! Кто бы подумать мог.
Глава 12
– Ну вот, опять путают! – возмутился Тим, в очередной раз проходя мимо уже знакомой ели.
– Кто, – удивилась я.
– Да, Леший знает, – махнул он рукой в сторону кустов. – В Навьем лесу всё подчиняется Яге, это если глобально. Но, с тех пор как Яда приняла на себя обязанности хранительницы леса, здесь везде тишина да благодать. Но есть и местные пакостники, да и хозяева местечковые.
– Это как? Типа мэров? – уточнила я, переступая разросшиеся
– Типа, – поддакнул Тимофей. – Вот, у болот есть Болотник, по секрету скажу, жена у него ещё та… змея.
– Прямо настоящая? – остановилась даже.
– Да не-е, но по характеру - да.
– Это ты ещё мою мачеху не видел, вот кто змея, готова поспорить.
– Да у вас, в вашем женском племени, через одну…
– Эй!
– Ну ладно — ладно, – подмигнул Лиходеев, – будем волколачками считать. То нежные принцессы, то змеи.
– Ох и язык, без костей, – странное дело, но злится или обижаться на него не хотелось.
– Что есть, то есть, вечно какую-то глупость выдаю. Даже когда не хочу, а всё равно, ещё только думаю, как бы сказать, а уже слова сами по себе вылетают.
– С этим надо бы поаккуратнее, в наше-то время.
– С этим всегда поаккуратнее надо бы. Можно так вляпаться, что даже удача не поможет, вмиг в самого неудачливого человека превратит. Нет, ну ты посмотри, как путает!
Теперь и мне стало заметно: привычный путь, по которому мы уже третий круг наворачивали, в этот раз изменился. В том месте, где раньше тропа сворачивала влево, не было никакого поворота. Дорога вела нас прямо, а всё та же ель, на которую Тим повязал белую верёвку, росла на прежнем месте, у пропавшего поворота.
Тим покрутился на месте, поискал глазами, но ни слева, ни справа не оказалось ни утоптанной тропки, никаких следов вообще, словно её никогда и не существовало. Только прямая дорожка и непроходимые кусты по бокам.
– И кто же это своих не разглядит? – выкрикнул вопрос Лиходеев. – Небось и сети да капканы расставить успели? Так, Лихо на головы тому, кто посмел, – голос Тимофея невероятным образом изменился. Вмиг в нём мне почудились сотни голосов людей, рёв животных, и трескотня птиц. Страх ершистой наждачкой проскрёб кожу. Ничего себе, спецэффекты!
– Ай, обознался! – залебезил старческий скрипучий голос из ближайших кустов. – Прости, батюшка, не признал… Что говоришь? Смотреть надо лучше! Ну так, откуда ж мне знать, что Лихо с такой писанной красавицей рука об руку ходит?
– Ну наконец-то! Так вот кому надо благодарности отсыпать за то, что мы тут километры наматываем! – отчего-то обрадовался Тимофей. – Ну-ка, выходи, друг дорогой, расскажи, зачем дорожки скрываешь, когда Яда, небось, обратное наказывала?
– Остерегаюсь я, боюсь выходить, батюшка, – ответил голос. Старичок, всё так же продолжал прятаться в кустах.
– Чего же? – уже не сдерживаясь рассмеялся Тим.
– Гнева твоего… или невезения.
– Да ла-адно, – беспечно махнул мой провожатый. – Ты ж знаешь, мелкие пакости не от меня зависят, а больших не выпросил. Выходи, кому говорю!
Кусты затрещали мелкими ветками, являя нам невысокого, старичка. Его борода была аккуратно подстрижена, как и седая шевелюра, но казалось, что к такой длине дедуля был совершенно непривычен, потому то и дело, пытался намотать несуществующую бороду на локоть да погладить в районе живота.