Ведьмина Ласка

Логинова Мию

Я аж зависаю, позабыв о предмете пускания собственных слюней.

– К-кто? – закашливаюсь даже.

– Ну там, – неуверенно ведёт плечом, – колдун.

– Тьфу на тебя, – плюю, как положено через левое плечо. Тут же хватаю соль, сыплю туда же. – Нашла с кем сравнить, в самом деле! – смотрю с укоризной.

– Прости… а кто?

– Тот, с кем всем не везёт.

– Чёрный кот?

Васька демонстративно закатывает глаза.

– Согласен, – серьёзно киваю коту, – терпеть не могу это клише! Чтоб ты знала, Васенька, чёрные коты – на счастье. На

наше, так уж точно и вообще… - я собираюсь разглагольствовать ещё, но девчонка внезапно морщится, бросает виноватый взгляд сперва на меня, и злой в сторону наглого котана.

– Что?! Уже умничает?

– Ну-у, не то чтобы…

– Что сказал? – требую я.

– Чтоб ты не растекался мыслью по древу… это... если коротко…

– На воротник бы тебя, Васиссуарий Венедиктович, – мотаю головой. – Но да ладно, прав он. В этот раз. Давай про браслеты.

– Не снять? – вновь повторяет свой вопрос Василиса.

– Сами спадут, как только обретёшь свою полную силу. Считай их активаторами, накопителями, по-разному называют. Кто-то, Вася, запечатал силы твои ведьмовские. Кто-то сильный. И вот если бы не попала ты в дом Яги, вряд ли бы они и проснулись когда-то.

– Яги?! – ахает она. – Бабы?

– Ну-у… бабы… ты Яде-то так не говори, она всё ещё обижается. Мы с мужиками прикол тянем, конечно, но она дуется.

– Ядвига? Баба Яга?

– Она самая.

– Охренеть, – не сдерживаясь, шепчет Вася. – А… Кирилл? Кто?

– О, а это нынешний Кощей.

– Б-бессмертный? – заикается она.

– Был, – киваю. – А сейчас вполне себе смертен, за Яду бессмертие отдал.

– Охренеть, – вновь повторяет Вася.

– Много тебе предстоит узнать, милая, но прежде, сходить к Мировому Древу и принять то, что ты ведьма.

– Очуме-еть, – подперев щеку ладонью, комментирует Василиса, когда я завершаю рассказ о Яде, Кощее и всех тех злоключениях, которые пришлось всем нам пережить из - за того, что бабка Яды запечатала её силы.

– Вот такая петрушка, да, – резюмирую, оглядывая бывших фамильяров Яги. – А судя по всему, твоя история с чем-то схожа. Ты – ведьма, с запечатанными силами. Кто это сделал и зачем стоит узнать как можно раньше. Ягу прочувствовать не мог сам Кощей, тебя же и браслеты признали, и звери. А значит, и навьи, чьи помыслы не слишком добрые тоже учуют.

– А если я уеду в город? Вернусь домой?

– Везде найдут. Это как аура по-вашему, – пытаюсь объяснить доходчиво. – Не спрятаться тебе теперь уж нигде.

– И что они сделают?

– Кто во что горазд, то и сделают. Кто силы поглотить возжелает, пока ты не знаешь как себя защитить, кто тебя к рукам приберёт.

– Зачем?

– Затем, Васенька, что после стольких лет ношения печати, силы твои возрастут в многократном размере. Лакомый кусочек ты для дел тёмных, карманная ведьма, кто ж откажется?

Она жмурится с силой, очевидно зверьё вновь ей что-то там вещает.

– Да хорош по мозгам девчонке ездить, в три горла прям. Я уж сам запудрил как мог, ещё и вы на фоне! – стучу кулаком по столу, и моё проклятье решает,

что слишком долго всё шло гладко. Пусть сила удара моя была не столько велика, но столешница не выдерживает, идёт трещинами, с противоположной стороны опоры протяжно скрипят, вся еда кренится и во главе с горячей кастрюлей, овощами, приборами – летит на пол под девчачий визг, кошачье шипение и звонкое карканье. Подхватываю Василису на руки, чтобы не обожгла ноги горячим бульоном да осколками не поранила, отступаю на пару шагов назад, как раз аккурат к ступенькам, что внезапно становятся ближе. Нога соскальзывает, и мы ухаем на землю, эпично завершая весь кордебалет гулким “бум”.

– Твою- ма-ать! – шиплю, ловя звёздочки перед глазами. Это я знатно затылком приложился. Василиса в моих руках дышит куда-то в грудину. – Ты как?

– Что это такое? – охает она, – кажется, я лодыжку подвернула.

Кряхтя как дед, сажусь вместе с ней, мотая головой.

– Это, Вася, моё проклятие. Лихо я, везде где оказываюсь – вот такое происходит: борщи летают, коты ползают, вороньё кувыркается. Можно проверю? – киваю на её ногу.

– Да.

Аккуратно прощупываю щиколотку, с выпирающей косточкой, провожу рукой по стопе.Нежная кожа слегка покрасневшая на месте ушиба, но припухлостей нет.

– Холод приложить и будет порядок. – Убираю руки от греха подальше.

Она мило краснеет, ёрзает своим задом вот вообще не там, где надо. Удивительная наивность в наше время. Неужели не понимает, что только хуже делает?

– Прибраться бы надо, – смущённо тянет, оглядывая сотворённый армагеддон.

– Брось, Хозяюшка всё сделает.

– Хозяюшка?

– Долго ты ещё в молчанку играть будешь? – обращаюсь к Избе. – Уже и так всё выложил. Тут кое-кому рот не закрыть, а из тебя и слова не вытянуть.

– Помилуй, батюшка, столько новостей на девицу. Ещё и меня до кучи.

– М-мама! – ахает Вася, прижимаясь ко мне ближе. – Это что же, говорящий дом?

– Ну так Изба Бабы Яги перед тобой, – хмыкаю. – Ты уж прости меня, бедового, Хозяюшка. Приберись, будь добра.

– Будет сделано, – щебечет Изба.

– Вот тебе и магия, Вася, – шепчу на ушко ей. – Смотри.

Словно по команде осколки посуды поднимаются в воздух, вертятся волчком, грязь и испорченную еду накрывает сиреневатым маревом магического тумана, стол возвращается на место, трещины магическими змейками ползут в обратную сторону, как будто кто нажал на кнопку перемотки назад. Всего пара минут и порядок.

– Ва-ау, – тянет Вася.

– А то, – рискую пошевелиться, – Давай, помогу подняться. Ногу тебе уж фамильяры подлечат.

Усаживаю девчонку на скамеечку.

– Васессуарий Венедиктович, покажите мастер-класс, – склоняюсь в шутовском поклоне перед котом.

Важно подняв хвост, котейшество дефилирует к Василите, стреляя в меня зелёными лазерами глаз.

– Позёр, – бурчу под нос.

– На лавку ногу примости, – подсказываю, как будет удобнее всего.

Вася послушно укладывает ногу, на которую тут же прыгает фамильяр.